На главную / Экология / Жизнеописание Льва Семёновича Понтрягина, математика, составленное им самим. Рождения 1908 г., Москва

Жизнеописание Льва Семёновича Понтрягина, математика, составленное им самим. Рождения 1908 г., Москва

| Печать |


Первая поездка в США

Рассказы Гамкрелидзе и Мищенко об их поездке в США в 1962 году вызвали у меня острое желание самому поехать туда. Они помогли мне в этом. Правда, они подверглись некоторому давлению со стороны Александры Игнатьевны. Она сказала Е. Ф. Мищенко примерно следующее: «Лев Семёнович очень хочет поехать в Америку. Если это не произойдёт, будет худо...» Видимо, они поняли, чем это может кончиться.

Понтрягин с женой

Понтрягин с женой

Поездка состоялась осенью 1964 года. О ней у нас с женой сохранились до сих пор самые лучшие воспоминания. Тогда ещё не было того злобствования со стороны некоторых американцев против всего русского. Оно возникло в последние годы. Мы общались там с Ласалем, Лефшецом, Липманом Берсом и многими другими самым дружеским образом. Это дружеское общение составило главную привлекательность поездки. Пригласил нас университет в Провидансе, где я должен был читать лекции. Поступали приглашения и с других мест.

Тогда ещё не было прямой самолётной связи между Москвой и Нью-Йорком, так что мы летели с пересадкой в Амстердаме. С нами был Д.В.Аносов, а Р. В. Гамкрелидзе и Е. Ф. Мищенко уже находились в это время в США. В Амстердаме, где очень много цветов, я преподнёс Александре Игнатьевне цветы. Не помню, что именно это было, но что-то хорошее. Голландия славится своими цветами.

Перелёт из Амстердама в Нью-Йорк был длительным и тяжёлым. Особенно тяжело было для Александры Игнатьевны, которая боится самолётов и страдает морской болезнью на них. Я переносил перелёт легче, но тоже устал. В нью-йоркском аэропорту нас встретил Ласаль и сразу же потащил на другой самолёт, летевший в Детройт. Из Детройта мы с Ласалем и Аносовым полетели в близлежащий небольшой, но очень приятный городок Эн Арбор, где в то время происходила конференция. Там нас на аэродроме тепло встретили на автомобилях Лефшец и много других людей, в том числе Мищенко и Гамкрелидзе. Они были уже там.

На конференции в Эн Арборе. 1964 г. Проф. Чезаро, Е. Ф. Мищенко, Л. С. Понтрягин, Р. В. Гамкрелидзе

На конференции в Эн Арборе. 1964 г. Проф. Чезаро, Е. Ф. Мищенко, Л. С. Понтрягин, Р. В. Гамкрелидзе

Наше путешествие по Соединённым Штатам было устроено так, что мы с женой воспринимали это как праздник в нашу честь. На этой конференции я рассказал свой первый результат по дифференциальным играм. Айзекс, находившийся среди слушателей, сообщил мне, что он уже давно занимается аналогичными проблемами. Но ту задачу, которую решил я, ему решить не удалось. Он решил похожую, но более простую задачу. Он рассказал мне, что решает эти задачи при помощи уравнений в частных производных методом, который теперь называется методом Беллмана, хотя в действительности он был предложен Айзексом задолго до Беллмана. Но работы Айзекса были засекречены и потому не были общеизвестны. Айзекс подарил мне книжку, на которой было написано: «Для служебного пользования в военно-воздушном флоте». Он объяснил мне, что ничего секретного в этой книжке уже нет.

Из Детройта мы перебрались в Провиданс, вероятно самолётом, сейчас не помню, как именно. Там нас поместили в небольшую, но очень странную гостиницу. Мы получили две небольшие, очень старомодно обставленные комнаты. Отель в основном был населён старыми, богатыми американками, которые проводили в нём остаток своей жизни после смерти мужей. Впоследствии в Канаде мне рассказывали, что американки сами выбирают себе мужей, заставляют якобы их напряжённо работать, отчего они скоро умирают, и остаются после этого богатыми вдовами. Впрочем, это могла быть шутка. Вот такими женщинами, по-видимому, и был заселён наш отель. Я прозвал его «Old ladies hotel». Цены на пищу в этом отеле были чрезвычайно высокими, так что мы ходили есть в другие места рядом с отелем.

В университете в Провидансе я рассказал свои результаты по дифференциальным играм. Должен был оставаться там дальше, но вскоре получил другие приглашения. Прежде всего, это была конференция, организованная огромной американской фирмой IBM, изготовляющей вычислительные машины. Конференция происходила вблизи Нью-Йорка, в так называемом «Country Club», т.е. в «загородном клубе», устроенном для очень богатых людей. В отеле этого клуба мы получили роскошные апартаменты. Там мы встретили Лефшеца и многих других дружески относящихся к нам математиков, в том числе Нейштадта, который пропагандировал в Америке наши работы по оптимизации и организовал издание перевода нашей основной книжки. Там я вновь повторил свой доклад о дифференциальных играх.

Путешествие из Провиданса в «Загородный клуб» было необычайно интересным. Нас вёз на автомобиле профессор Ласаль 300 миль. Ехали по великолепному шоссе среди красивых осенних лесов. Но нигде нельзя было остановиться и погулять в этом очаровательном лесу — это запрещалось, так как все эти леса — частное владение!

Америка приоткрылась нам с другой стороны. Кажется, во время этого путешествия Александра Игнатьевна наблюдала страшное зрелище. На шоссе лежала сбитая автомобилем девочка лет десяти, но ни один автомобиль не останавливался, чтобы помочь ей. Александра Игнатьевна, потрясённая, стала просить наших хозяев остановиться... Но нас мчали дальше и дальше... Ласаль объяснил нам, что будут приняты меры и без нас, а останавливаться не разрешается.

Из «Загородного клуба» нас повезли в Нью-Йорк по приглашению в Курантовский институт, который был при Нью-Йоркском университете. Там жили мы в отеле, который носил название, соответствующее своему адресу: «Дом номер один на пятой авеню».

Из Нью-Йорка мы отправились в Принстон, по приглашению Принстонского университета. Мой доклад был посвящён исключительно задаче преследования. Мне задали вопрос: не занимался ли я задачей убегания. Эта задача тоже представляет большой интерес, и после в Москве я ею занялся всерьёз! Её решение потребовало больших усилий и привело к интересным результатам.

В Принстоне мы побывали в гостях в доме Лефшеца. Там же были приняты в доме у выдающегося американского математика М. Морса, с работами которого я познакомился ещё в ранней молодости. Приглашение посетить Морса мы получили от него ещё раньше, будучи в Провидансе или Нью-Йорке. Морс сам приехал за нами, чтобы отвезти к себе в дом на автомобиле. И даже завёз нас по дороге в мастерскую, где чинились очки Александры Игнатьевны. Приём у Морса очень нам запомнился. Мы познакомились со всем семейством Морса. Обедали, фотографировались. Гуляли в саду. Много беседовали. Из Принстона поездом мы отправились обратно в Нью-Йорк, уже в Институт Рокфеллера, куда нас пригласил Кац.

В гостях у М. Морса. Нью-Йорк. 1964 г.

В гостях у М. Морса. Нью-Йорк. 1964 г.

Там нас вновь поразила роскошь апартаментов. По моей просьбе в отель были приглашены Гамкрелидзе и Мищенко. Здесь с Гамкрелидзе произошёл забавный случай. Когда мы спустились к ужину в ресторан после приезда, его остановили и сказали, что без галстука в ресторан входить нельзя. Ему пришлось вернуться за галстуком.

В рокфеллеровском институте нас посетил известный советский дипломат Юлий Михайлович Воронцов, к которому у нас было рекомендательное письмо. Тогда он был аккредитован при Объединённых Нациях. Он показал нам здание Объединённых Наций изнутри и другие достопримечательности Нью-Йорка, в частности, самый высокий дом — знаменитый Эмпайр Стейт Билдинг. Мы были на его верхушке, осматривали оттуда Нью-Йорк. В Нью-Йорке мы осмотрели метро. Это чисто деловое, довольно грязное и мрачное устройство.

В Нью-Йорке были в гостях у Липмана Берса, который радушно принимал нас у себя. Он помог мне осуществить некоторые покупки, которые я сделал в Нью-Йорке. Именно, я купил радиоприёмник «Зенит» и кинокамеру для Александры Игнатьевны фирмы «Болекс». (Всё это безнадёжно теперь устарело.) Она уже давно мечтала приобрести кинокамеру. На этом наше пребывание в Соединённых Штатах окончилось. Прямо из рокфеллеровского института мы отправились на аэродром, чтобы лететь в Москву, домой.

В Провидансе я провёл во время этой поездки лишь незначительную часть времени. Первоначально предполагалось, что из Нью-Йорка я должен вернуться в Провиданс. Но нам уже не хотелось туда возвращаться, так как Александра Игнатьевна была чрезмерно утомлена всеми переездами. Я позвонил Ласалю и сообщил ему о том, что хотел бы не возвращаться в Провиданс. Просил его разрешения, так как он был нашим хозяином в США. Он сразу сказал мне, что должен снестись с Госдепартаментом, и после этого, на другой день, сообщил, что нам разрешено не возвращаться в Провиданс, а остаться в Нью-Йорке.

Из Нью-Йорка мы ездили в гости в загородный дом Куранта, где и ночевали. А вечером слушали семейный концерт.

Ночевка у Куранта была для меня трудной. Сам Курант происходил из Германии, по-видимому, по немецким обычаям полагалось спать под периной, которую мне и предоставили. Но это было для меня совершенно невозможно. Не помню, как я справился с этим. Визит к Куранту был омрачён ещё тем, что на вновь приобретённое замшевое пальто Александры Игнатьевны Курант собственноножно поставил кляксу, наступив на него, когда он помогал Александре Игнатьевне раздеваться. Александра Игнатьевна очень огорчилась, но по возвращении в Нью-Йорк эту кляксу удалось вывести в каком-то чистильном заведении.

Месячное пребывание в Америке было переполнено поездками, различными встречами и приёмами. Всё это было приятно, но утомительно. Приятность впечатлений основывалась на дружественном отношении к нам всех американцев.

Во время этой нашей поездки в США мы с женой объездили много городов, мест, познакомились со многими математиками и с американским образом жизни. Отношения с математиками, как я уже сказал, были самыми дружественными и оставили тёплое впечатление. Что касается американского образа жизни, то основное впечатление заключается в том, что он очень напряжённый, люди много работают и не проводят время впустую.

Во время этого пребывания в Америке Н. С. Хрущёв был снят с поста. Это событие произвело огромное впечатление на американцев. Основной вопрос был: не изменится ли политика Советского Союза в сторону более военную, а не мирную, которую поддерживал Хрущёв. Чувствовался страх перед войной и нежелание воевать. Об этом люди говорили везде: в лифте, в отеле, в магазине, на улице, в кафе, как только узнавали, что мы русские. Я думаю, и теперь американцы не очень стремятся к войне. Это не касается, конечно, администрации, которая хочет войны или, во всяком случае, грозит ею.

Главным научным результатом поездки было то, что случайно заданный мне на докладе вопрос навёл меня на новую задачу — задачу убегания в дифференциальных играх, которой до этого я совершенно не занимался, а занимался только задачей преследования. Хотя обе задачи, казалось бы, тесно связаны друг с другом, мне как-то самому не приходила в голову задача убегания.

По возвращении в Москву я серьёзно занялся ею вместе с Мищенко. Но она оказалась чрезвычайно трудной и никак не связана с задачей преследования. Из задачи преследования для неё ничего нельзя было извлечь, хотя мы долго старались это сделать.

За работой. 1960-е годы

За работой. 1960-е годы

Первые результаты для задачи убегания были получены нами только в конце 1963 года. В 1969 году я получил более глубокий и тонкий результат, сделав при этом ошибку. Она была исправлена мною в 1970 году, и результаты были включены в мой пленарный доклад в Ницце. Задачей убегания мы занимались с Е. Ф. Мищенко, а потом я один долго и упорно. И результаты давались мне с большим трудом.

При возвращении из США нас на аэродроме встретили родственники Александры Игнатьевны и сообщили, что обе наши матери — моя и Александры Игнатьевны — в больницах, тяжело больны.

У моей матери, которая во время нашей поездки жила на даче, внезапно начался аппендицит с очень высокой температурой — около сорока градусов. В карете скорой помощи её отправили в Москву в больницу, где была сделана срочная операция. Несмотря на свой преклонный возраст (ей было уже восемьдесят четыре года), она хорошо перенесла её, но ещё некоторое время находилась в больнице.

Мать Александры Игнатьевны уже давно страдала от тяжёлой болезни сердца. Временами её помещали для лечения в Институт Склифосовского, где Александра Игнатьевна была врачом. В наше отсутствие её также поместили туда. Но на этот раз болезнь протекала очень тяжело и окончилась смертью. Ещё до смерти матери Александра Игнатьевна сама серьёзно заболела. Это было результатом трудной и утомительной поездки в Америку и тяжёлой обстановки дома, которую создавала моя мать. Поэтому Александра Игнатьевна не могла посещать Марину Павловну в больнице каждый день, а ходила к ней только через день и то с трудом. Вследствие этого она не была у неё накануне её смерти, а та уже чувствовала приближение конца. Это вызвало у Александры Игнатьевны тяжёлые переживания. Сразу же после смерти Марины Павловны Александра Игнатьевна позвонила мне об этом домой. Я тут же поехал в больницу за Александрой Игнатьевной, которая находилась в отчаянии.


 


Страница 19 из 28 Все страницы

< Предыдущая Следующая >

 

Вы можете прокомментировать эту статью.


наверх^