На главную / Образование и воспитание / А.В. Гладкий. Об учебнике арифметики А.П. Киселева

А.В. Гладкий. Об учебнике арифметики А.П. Киселева

| Печать |

Статья написана в 1997 для «Нового педагогического журнала» (1997, № 4).

В 1884 году в московском издательстве братьев Салаевых вышел в свет «Систематический курс арифметики для средних учебных заведений», написанный Андреем Петровичем Киселевым (1852—1940), в то время учителем Воронежского реального училища. Это был первый из трех классических учебников А.П. Киселева, по которым изучали математику многие поколения наших школьников. (Вторым была «Элементарная алгебра», вышедшая в 1888 году, третьим — появившаяся в 1893 году «Элементарная геометрия»).

Роль учебника в школе в то время отличалась от нынешней. Сейчас, даже после отмены советской системы «стабильных учебников», на учебник смотрят как на служебную инструкцию, которой учитель обязан неукоснительно следовать. В школу он «спускается» административными «инстанциями» и чаще всего оказывается очень плохо приспособленным к психологическим особенностям возраста учеников и конкретным условиям преподавания.

Сто с лишним лет назад, когда Киселев писал свою «Арифметику», обстановка была совсем другая. Конечно, тогдашняя русская школа тоже находилась под бдительным надзором правительственных чиновников, стремившихся к всеобщей унификации. Но у них не было такой всеобъемлющей власти, как у их советских преемников, и они были не столь изобретательны. Во всяком случае, они не додумались до такого эффективного средства подавления инициативы учителя, как стабильные учебники. А главное — учителя были несравненно культурнее и образованнее, чем теперь, и поэтому ими не так просто было командовать. Учитель тогда сам выбирал учебник для своих учеников. Случалось, что ни один из имеющихся учебников его не удовлетворял, и он начинал писать собственный учебник, который потом нередко — хотя, конечно, не всегда — издавался, для чего не требовалось никакого специального разрешения. И если учебник оказывался удачным, он быстро завоевывал признание и распространялся без всяких административных мер. Это и произошло с учебниками Киселева, которые вскоре оставили по популярности далеко позади все другие учебники арифметики, алгебры и геометрии. Их популярность не уменьшилась и после революции, и в конце 30-х годов они стали «стабильными». Содержание математического образования определяли тогда еще разумные и компетентные люди, и, будучи поставлены перед необходимостью «стабилизации» учебников, они сделали наилучший возможный выбор. В качестве стабильных учебники Киселева использовались в советской школе около тридцати лет, а затем были заменены другими. Была ли в этом необходимость — вопрос не вполне корректный, т. к. порочна сама система стабильных учебников. [Говоря о вреде «стабильных учебников», я вовсе не хочу сказать, что содержание обучения не должно быть стабильным. Напротив, я убежден, что к любому обновлению освященного традицией содержания обучения нужно подходить с максимальной осторожностью. Но в выборе способов изложения и учебных пособий учитель должен иметь полную свободу.]

В нормальных условиях за это время появилось бы много других пособий, и вопрос о том, какие лучше, решался бы путем «естественного отбора». Но если право на существование имеет только один учебник, то через какое-то время может оказаться, что он устарел и нужно срочно писать более современный. Именно это произошло с учебником алгебры Киселева, а до некоторой степени и с учебником геометрии. Оба эти учебника были заменены, а заодно заменили и совсем не устаревший учебник арифметики.

Первоначально он назывался «Систематический курс арифметики». Это название отражало главную особенность книги: арифметика излагалась в ней не просто как «искусство счета», необходимое для практической жизни и в первую очередь для денежных расчетов (а именно такой подход к преподаванию арифметики был традиционным), но как систематическая научная дисциплина, первая в семье математических наук. В изложении А.П. Киселева арифметика предстает как стройное, логически завершенное здание. Он начинает с целых (т. е. натуральных) чисел, их названий и обозначений (в частности, знакомит детей с римской и славянской нумерацией, а для особо интересующихся есть параграф о недесятичной позиционной записи чисел). Затем рассказывается о действиях над целыми числами, основных свойствах этих действий и способах их выполнения, и далее излагаются основные понятия теории делимости целых чисел. Эта теория, глубокая, изящная и вместе с тем простая, как нельзя лучше подходит для того, чтобы показать детям красоту математики и подготовить их к восприятию строгих логических рассуждений, с которыми им вскоре предстоит познакомиться в курсе геометрии. Потом идут обыкновенные дроби, десятичные дроби (в том числе периодические), проценты и пропорции. Кроме того, отдавая дань традиции, А.П. Киселев включил в учебник изложение приемов решения некоторых типов арифметических задач, часто встречающихся в практике. Вошли в него также некоторые сведения, не относящиеся, строго говоря, к арифметике, но находящие себе в этом учебном предмете более естественное место, чем в любом другом: о мерах длины, площади и т. д. (русских и метрических), об измерении времени, календаре и летосчислении, о бывших тогда в обращении деньгах. И весь этот обширный материал был изложен сжато, четко и доступно для детского восприятия, ясным и прозрачным языком.

Впоследствии учебник много раз переиздавался, и от издания к изданию автор вносил в него изменения, стремясь сделать его совершеннее. А во второй половине 30-х годов все три учебника А. П. Киселева были переработаны с целью сделать их более современными. Самой удачной из трех была переработка учебника арифметики, выполненная выдающимся ученым и педагогом Александром Яковлевичем Хинчиным (1894—1959). В основу свой работы А.Я. Хинчин положил, по существу, те же принципы, из которых исходил А.П. Киселев, — систематичность, научную строгость, сжатость, ясность и доступность, — но провел их более последовательно. Он внес ряд изменений в расположение материала и часть его выбросил совсем, в том числе шедшие от давней традиции разделы, посвященные особым приемам решения арифметических задач. От этого книга стала не только более короткой, но и более цельной и систематичной. (Единственные вопросы, об изъятии которых стоит пожалеть, — это старые русские меры и славянская нумерация.) Кроме того, по словам самого А.Я. Хинчина, «весь текст учебника Киселева подвергся весьма тщательной переработке в сторону большей научной четкости и большей доступности изложения». Однако при этом А.Я. Хинчин обращался с авторским текстом очень бережно, изменяя его только там, где это было необходимо. И главное — ему удалось сохранить единство стиля, так что в большинстве случаев трудно отличить написанное им от написанного Киселевым. В результате получился подлинный шедевр, в котором все достоинства первоначального варианта были не только сохранены, но и усилены. По этой книге посчастливилось учиться и мне, и она была для меня не только учебником: я ею буквально зачитывался — точь-в-точь как стихами Пушкина, — и все в ней доставляло наслаждение, от стройной архитектуры курса до прекрасного русского языка.

К нынешнему времени эта удивительная книга стала редкостью. Между тем она представляет не только исторический интерес: все ее содержание и сейчас входит в школьную программу (и не может быть из нее исключено так же, как не может быть исключено обучение чтению и письму), а используемые в ней способы изложения никак нельзя считать устаревшими — ни с научной точки зрения, ни с какой-либо иной. И если бы учителя снова получили эту книгу в свое распоряжение, они смогли бы по ней учить детей с большим успехом, чем по более новым учебникам (в которых излагается то же самое, только хуже), и при этом повышать общий культурный уровень своих учеников, для чего новые учебники и вовсе не годятся. Поэтому «Арифметику» Киселева очень желательно переиздать; это был бы прекрасный подарок нашей школе.

Необходимо, однако, иметь в виду следующее обстоятельство. Во времена Киселева и Хинчина у учителей и учеников, кроме учебников, были задачники. Задачник доставлял учителю большой выбор задач и тренировочных примеров, а в учебниках задач и упражнений было немного или не было совсем. Нет их и в учебнике арифметики Киселева. Поэтому при использовании его в школе понадобился бы также задачник. Вообще надо сказать, что отказ от задачников сильно способствовал деградации преподавателей математики и фактическому закрепощению учителя. Теперь учитель избавлен от обязанности и лишен права самостоятельно подбирать задачи к уроку; считается, что автору учебника, не знающему его учеников, условий его работы и его личных возможностей и склонностей, тем не менее виднее, какие задачи ему нужно решать в классе и какие задать на дом именно на этом уроке. (Многочисленные задачники «для поступающих» не спасают положения, т. к. они ориентированы на искусственные «конкурсные» требования.) И если мы хотим вернуть учителю свободу и достоинство, нужно отказаться от унизительной опеки над ним и для этого, в частности, возобновить издание задачников.

 

Вы можете прокомментировать эту статью.


Защитный код
Обновить

наверх^