На главную / Русская интеллигенция / Р. Л. Берг. Почему курица не ревнует?

Р. Л. Берг. Почему курица не ревнует?

| Печать |



V. Об авторе

V.1. Краткая автобиография * Написана в Риме через неделю после выезда в эмиграцию.

Я родилась в 1913 году в Ленинграде, в семье известного географа и зоолога Льва Симоновича Берга.

С 1921 года училась в немецкой школе, где изучала, кроме немецкого и русского, английский и французский языки.

С 1930 г. по 1935 г. училась на кафедре Генетики и экспериментальной зоологии Ленинградского университета. С 1933 года выполняла дипломную работу по радиационной генетике под руководством основоположника этой науки, американского ученого, лауреата Нобелевской премии Г. Мёллера, который был тогда приглашен Н. И. Вавиловым возглавить отдел теоретической генетики в Институт Генетики Академии Наук СССР. По материалам дипломной работы напечатала 6 статей, 3 из которых помещены в американском журнале Genetics.

С 1935 по 1939 год была аспиранткой Ленинградского университета. В 1939 году была принята в докторантуру в Институт эволюционной морфологии животных им. А. Н. Северцова в Москве. Окончив докторантуру в 1943 году, была зачислена старшим научным сотрудником лаборатории феногенеза того же института.

В 1947 году переехала в Ленинград и работала доцентом Педагогического института, откуда была изгнана в 1948 году в связи с гонениями на генетику и победой Т. Д. Лысенко.

В 1954 году была приглашена в Ленинградский университет и преподавала генетику на Кафедре дарвинизма.

В 1963 году была приглашена в Институт цитологии и генетики Сибирского отделения Академии Наук СССР, где я организовала лабораторию популяционной генетики. В 1964 году приступила к исследованиям по популяционной генетике человека.

В 1968 году 46 человек, и я в их числе, выступили против судебного произвола – расправы над Гинзбургом и Галансковым. Мы обратились в Правительство и в судебные инстанции с требованием пересмотреть бесчеловечное решение суда. Письмо было опубликовано в New York Times и передано по Голосу Америки. Мы подверглись репрессиям. Многие лишились работы, многие, в том числе я, были изгнаны из Новосибирска. Я не была уволена дирекцией Института, но была изгнана в порядке административных мер через КГБ, лишена профессорского звания, поездки на Международный конгресс.

Я была принята на работу в Ленинграде в Агрофизический Институт Всесоюзной Академии Сельскохозяйственных наук, но и оттуда была изгнана.

В 1972 году подписала вместе с А. Д. Сахаровым петицию в Верховный Совет СССР с просьбой об отмене смертной казни и об амнистии политзаключенным.

Я имею около 100 печатных трудов, большинство из них посвящено результатам экспериментальных исследований. 8 очерков по теоретическим вопросам биологии опубликованы в научно-художественном журнале «Знание-Сила». 9 статей по истории географических открытий, книга по генетике «Наследственность и наследственные болезни человека», книга по истории географических открытий «По озерам Сибири и Средней Азии».

Начиная с 1937 года, я изучала генетические свойства географически разобщенных популяций дрозофил. Эту работу я вела до 1974 года на протяжении 37 лет, из которых удалось изучать дрозофил только 26 лет. Перерывы были вызваны войной (с 1942 по 1943 год) и гонениями со стороны Лысенко (с 1948 по 1956 год), когда драгоценные линии, сохраненные мной во время войны, были в мое отсутствие уничтожены. Все материалы исследований сохранились и находятся в США в Калифорнийском университете в Девисе, у профессора Грина, который оказал мне моральную поддержку.

Мои исследования по эволюционной генетике растений имеют практическое значение для селекции. Они привлекли внимание американских ученых, опубликованы в США, тезисы были представлены на Международный конгресс в Канаде в 1958 году и в том же году я была избрана председателем секции Конгресса, однако, поехать мне, разумеется, не пришлось.

Материалы по генетике растений, которые послужили для докторской диссертации, я собирала, когда лишилась работы в связи с гонениями на генетику. Я шесть лет была без службы, писала по истории географических открытий и напечатала уже потом книгу, исследовала растительные популяции, изучала возможные географические условия возникновения жизни на Земле и потом участвовала в первом Международном конгрессе по происхождению жизни, организованном в Москве в 1957 году. Доклад мой и выступление напечатаны в прениях.

Мои работы по генетике популяций дрозофил и человека вскрыли глобальную, обусловленную космическими причинами пульсацию частоты возникновения мутаций (наследственных изменений), синхронную для обоих видов. Построена модель многоочаговой эпидемии, делающая очевидной недостаточность карантинов для предотвращения распространения инфекции. Дано обоснование для организации Международной Службы Мутабильности.

Уменье делать науку и уменье завоевать признанье важных для людей выводов из того, что сделано, не всегда совмещены в одном лице, и я в высшей степени нуждаюсь в поддержке, чтобы опубликовать материалы. Я надеюсь списаться с американскими коллегами, получить возможность завершить обработку материалов и написать монографию. Я надеюсь со временем присоединиться к членам комитета помощи евреям в качестве полноправного члена, а не иждивенца.

V.2. Выдержки из биографии, написанной к 90-летию со дня рождения Р. Л. Берг

Раиса Львовна Берг – крупный биолог и генетик, известный специалист в области эволюционной биологии и популяционной генетики дрозофилы и человека, эволюционной морфологии растений, а также истории науки – родилась 27 марта 1913 г. в г. Санкт-Петербурге в семье выдающегося географа и зоолога-ихтиолога, создателя теории ландшафтных зон, автора теории номогенеза (эволюции на основе закономерностей), академика Льва Семеновича Берга.

Можно считать закономерным, что, следуя семейной традиции после окончания немецкой школы Раиса Берг выбирает биологию, поступив в 1930 году в Ленинградский государственный университет. Дипломную работу она выполнила на дрозофиле в Институте генетики АН СССР под руководством будущего Нобелевского лауреата Германа Джозефа Меллера (приглашенного Н. И. Вавиловым). Окончив университет в 1935 году по кафедре генетики и экспериментальной зоологии, она поступила в аспирантуру на той же кафедре ЛГУ. В 1939 г. Р. Л. Берг защищает диссертацию на соискание ученой степени кандидата биологических наук по теме: «Различие природных и лабораторных линий Drosophila melanogaster (гипотеза генетических корреляций)» и сразу после защиты она переезжает в Москву и поступает в докторантуру в Институт эволюционной морфологии животных им. А. Н. Северцова. Директором института был тогда академик Иван Иванович Шмальгаузен.

Во время войны вместе со своим отцом, Л. С. Бергом, и учителем И. И. Шмальгаузеном она живет в Казахстане (в санатории-кумысолечебнице «Боровое»), куда были эвакуированы академики из Москвы и других городов СССР, к которым подступали немцы. Здесь происходит ее встреча с В. И. Вернадским, идеи которого о биосфере освещали весь ее путь в науке, и между ними устанавливается контакт.

С 1944 по 1946 год Раиса Львовна – старший научный сотрудник Института эволюционной морфологии животных им. А. Н. Северцова. Ее лаборатория располагалась в Московском университете на Кафедре дарвинизма, которую возглавлял И. И. Шмальгаузен. Совместно со студенткой Мариной Померанцевой она продолжает начатые ею до войны исследования мутационного процесса в естественных популяциях дрозофилы.

В 1946 г. Р. Л. Берг возвращается в Ленинград. В 1948 г. она – доцент кафедры зоологии и дарвинизма Ленинградского педагогического института им. А. И. Герцена. Вскоре наступает черный для генетики и генетиков август 1948 г. Устроиться на работу по специальности становится делом безнадежным. В 1950 г. умер ее отец – Лев Семенович Берг.

С 1948 по 1954 гг. Р. Л. Берг безработная. Но это совсем не означает, что она не занимается наукой. Напротив, она полностью погружена в науку и, более того, круг ее научных интересов даже расширяется. В это время она публикует ряд статей и очерков по истории географических открытий ее отца. В 1955 г. в Географгизе выходит ее книга «По озерам Сибири и Средней Азии», посвященная путешествиям Л. С. Берга и П. Г. Игнатова. В 1957 г. Р. Л. Берг выступает на 1-м Международном симпозиуме по происхождению жизни на Земле с докладом о парадоксе Вернадского (или загадке озонового экрана).

С 1954 г. Р. Л. Берг – ассистент, а с 1957 по 1963 год – доцент кафедры дарвинизма ЛГУ. С 1960 по 1963 годы – старший научный сотрудник Биологического НИИ ЛГУ.

В первой половине 1950-х годов наряду с изучением истории географических открытий и геофизических аспектов возникновения жизни на Земле Р. Л. Берг проводит работу по эволюционной морфологии растений. Она провела биометрический анализ размеров вегетативных и генеративных частей растений, установила существование у них корреляционных плеяд признаков и сформулировала эволюционно биоценотические принципы их формирования. Изучая плеяды, она вскрыла факторы и пути прогрессивной эволюции растений, обрисовала эволюцию изменчивости разных систем органов и дала экологическую интерпретацию корреляционных плеяд у растений.

1963 год для Р. Л. Берг отмечен важным в ее жизни событием: получив приглашение директора Института цитологии и генетики СО АН СССР Д. К. Беляева, она переезжает в новосибирский Академгородок. В ИЦиГ Р. Л. Берг организует Лабораторию генетики популяций, которой заведует с августа 1963 по июнь 1968 года, а сама лаборатория существует уже более 40 лет..

Парадоксальным образом, несмотря на то, что два классика генетики дрозофилы – Н. П. Дубинин и Ю. Я. Керкис – принимали участие в первые годы в организации ИЦиГ СО АН СССР, до приезда Р. Л. Берг дрозофилой в институте никто не занимался. Именно Р. Л. Берг основала в ИЦиГе «дрозофилиную кухню» и в узком, и в широком ее значении. Именно она «пересадила» на сибирскую почву тот саженец ленинградской и московской школ общей и популяционной генетики дрозофилы, который сейчас представляется 40-летним деревом.

В ИЦиГ СО АН СССР она продолжает свои широкомасштабные исследования по анализу фенотипической и генотипической структуры природных популяций D. melanogaster. В ее лаборатории по анализу летальных мутаций в природных популяциях D. melanogaster начинает работать М. Д. Голубовский, только что окончивший ЛГУ, и Г. В. Викторова. Чуть позднее пришел выпускник Уральского госуниверситета Ю. Н. Иванов, изучавший мутабильность у D. Melanogaster на примере видимых мутаций.

Кроме «дрозофилиной» тематики, в лаборатории Р. Л. Берг в это время разворачиваются работы по популяционной генетике наследственных болезней человека в контакте с Ниной Александровной Крышовой (сотрудницей С. Н. Давиденкова и хранительницей его уникального архива), а также с врачами специализированных клиник по территории всей Руси великой, СССР того времени. Было собрано без малого четыре тысячи историй болезней пациентов, отягощенных одним из девяти различных наследственных недугов. Наличие родословного древа пациента было непременным условием включения истории болезни в материалы исследования.

Распределение по годам рождения больных наследственными заболеваниями вскрыло наличие отрезка времени, когда рождаемость всех больных – носителей вновь возникшей генетической аномалии была повышенной. Это наблюдалось с 1935 года по 1940 год. Вспышка мутабильности, повышение частоты возникновения мутаций в половых клетках родителей пациентов произошла в самом конце второго и самом начале третьего десятилетия ХХ века. Пандемия «испанки», инфлюенцы 1918 года, сократившей численность человечества на 40 миллионов человек, и эпидемия сыпного тифа в России в 1921 году были катастрофами, вызвавшими вспышку мутабильности в наследственной программе родителей тех пациентов, которые родились во второй половине тридцатых годов. Вывод этот Р. Л. Берг сформулировала много позже, уже в Америке, по аналогии с интерпретацией результатов исследований причин вспышек мутабильности у дрозофилы. Исследования эти Раиса Львовна проводила с француженкой Надин Плюс, большим другом лаборатории генетики животных и человека ИЦиГ СОРАН.

Р. Л. Берг обосновано представление о первостепенной роли мутационного процесса в поддержании на высоком уровне в популяциях человека концентрации случаев заболеваний наследственными психическими заболеваниями. Она также выдвинула идею создания Службы мутабильности.

В этот период Р. Л. Берг (вместе с Л. Д. Колосовой) продолжает также исследования по корреляционным плеядам у растений.

В 1965 г. в состав лаборатории генетики популяций животных и человека вошла группа молодых исследователей, изучавших цитологические основы эволюционной систематики, возглавляемая Н. Н. Воронцовым. Один из сотрудников Воронцова, Виталий Волобуев возглавляет сейчас Лабораторию по изучению млекопитающих и птиц в парижском Музеуме Естественной Истории, где когда-то Кювье, Бюффон и Ламарк создавали всемирную славу французской науке, и между ним и Р. Л. Берг установлен творческий контакт.

В 1964 г. Р. Л. Берг защищает докторскую диссертацию «Стабилизирующий отбор в эволюции размеров цветков и семян травянистых растений». Защита проходит в Ботаническом институте им. В. Л. Комарова АН СССР, в Ленинграде. В 1965 г. ВАК СССР присуждает Р. Л. Берг ученую степень доктора биологических наук.

Следует подчеркнуть, что защиты докторских диссертаций генетиками в то время все еще были исключением из правила. Хотя тема диссертации была «ботанико-эволюционной», ни для кого не составляло секрета, что защищалась, прежде всего, диссертация по генетике. Эта защита была важна и для Института цитологии и генетики СО АН СССР, в котором со всей страны были собраны к тому времени многие известные и выдающиеся генетики, но все они, по известным причинам, не имели докторских степеней и до 1965 г. в институте был только один доктор наук – д. с/х. н В. Б. Енкен. В этот период Раиса Львовна была избрана в состав Ученого совета ИЦиГ СО АН СССР. Р. Л. Берг обладает ярким талантом лектора, рассказчика и публициста. Она читала курс лекций по эволюционной генетике и генетическим основам эволюции на факультете естественных наук Новосибирского государственного университета. Р. Л. Берг читала курс по теории эволюции, который студенты-биологи тех лет вспоминают до сих пор. Она входила в состав авторского коллектива, написавшего учебное пособие по общей биологии для учителей.

1968 год – последний сибирский год в жизни Р. Л. Берг. Так быстро покидать новосибирский Академгородок не входило в планы Раисы Львовны. Возрождение генетики в стране и активное личное участие в этом, возможность заниматься любимой наукой, как она сама говорила, «гонять мух», да и вся творческая атмосфера созидаемого в тайге Академгородка шестидесятых – все соответствовало страстной и неугомонной натуре Раисы Львовны. Здесь ей было хорошо. Она сама стремилась к людям, и люди тянулись к ней – она была окружена людьми. Да еще какими! Теперь мы о них говорим – создатели Новосибирского научного центра. Она всегда старалась находиться в центре событий не только научной, но и общественной жизни Академгородка, да и страны, так как Академгородок был наиболее активной и развивающейся ее частью, был центром жизни.

Однако оттепель в стране уже заканчивалась. В январе 1968 г. в Москве проходил закрытый процесс над диссидентами А. Гинзбургом, Ю. Галансковым, А. Добровольским и В. Ляшковой. Этот процесс привлек к себе внимание как отечественной, так и зарубежной прессы и общественности. В числе 46 сотрудников СОАН СССР Р. Л. Берг подписывается под коллективным письмом, адресованным Генеральному прокурору СССР и Верховному суду РСФСР, с требованием о недопустимости практики проведения закрытых судебных процессов над инакомыслящими. Содержание этого письма оказалось доступным зарубежным средствам массовой информации, что было поставлено в вину «подписантам», которые якобы переправили письмо за рубеж. 4 марта 1968 г. на заседании Ученого совета ИЦиГ СО АН СССР было проведено обсуждение и принятие осуждения Р. Л. Берг за политическую  безответственность, выразившуюся в подписании письма. Вскоре после этих событий, уже в июне 1968 г., Р. Л. Берг оформляет научную пенсию и вот уже, второй раз в своей жизни, она возвращается в свою ленинградскую коммунальную квартиру на улице Маклина.

Горечь и обида на действия Ученого совета ИЦиГ СО АН СССР у Р. Л. Берг остались на всю жизнь. Но это ей не помешало относиться с теплотой к институту, к его сотрудникам и продолжать сотрудничество со своей лабораторией.

Впоследствии в новосибирский Академгородок Раиса Львовна приезжала трижды. Первые два раза, осенью 1971 и 1972 г., организовав от Академии Наук в Ленинграде экспедиции со своими новосибирскими сотрудниками. В это время в популяциях Drosophila melanogaster начиная c 1968 г. распространилась в высокой концентрации аномалия abnormal abdomen, и Раиса Львовна со свойственной ей увлеченностью исследовала эту вторую вспышку мутабильности.

Третий раз она приезжала осенью 1991 г., когда она уже жила в США, приехала по приглашению дирекции ИЦиГ СО АН СССР. В институте ею был прочитан доклад «Cлучайна или закономерна эволюция?». Она посетила организованную ею Лабораторию генетики популяций. Были многочисленные встречи с коллегами и учениками.

В 1991 г. Ученый совет ИЦиГ СО РАН принял решение об издании трехтомника избранных трудов Р. Л. Берг. В 1993 г. вышел первый том: «Генетика и эволюция», куда вошли как ранее изданные работы, так и новые (например, «Cлучайна или закономерна эволюция?»). Новосибирский период был наиболее плодотворным в ее деятельности организатора научных исследований в области генетики популяций. Именно в Новосибирске созданная ею лаборатория существует более 40 лет.

В Ленинграде Р. Л. Берг прожила еще 6 лет около двух лет поработала в Агрофизическом институте ВАСХНИЛ. Ее ученики, ставшие теперь заведующими лабораториями, предоставляли ей место для продолжения ее исследований второй вспышки мутабильности, которая тогда еще была в полном разгаре. Сцепленная с полом, локализованная в половой хромосоме мутация singed (опаленные щетинки) – новая горячая точка – изобиловала в популяциях Крыма и Закавказья.

Ее связи с врачами специализированных клиник расширились. Она читала курс медицинской генетики в Психиатрической больнице имени Скворцова на Удельной. В 1971 году в Издательстве «Наука» в Ленинграде вышла ее книга в соавторстве с С. Н. Давиденковым «Наследственность и наследственные болезни человека».

Возобновилась ее связь с Педагогическим институтом имени Герцена, куда ее приглашали иногда читать лекции. Журнал «Знание-Сила» прибегал к уловкам, публикуя ее статьи. В Ленинграде состоялась ее встреча с А. Д. Сахаровым. Их дружба продолжалась до конца его дней.

С 1970 г. Р. Л. Берг на пенсии и постоянной работы не имела. Печататься стало невозможно. В декабре 1974 года Раиса Львовна была вынуждена эмигрировать.

Раиса Львовна прошла тяжелый путь эмиграции через Вену и Рим в США. Но, еще будучи в Италии, она изучала местные популяции дрозофил.

В США Р. Л. Берг работала с 1975 по 1981 год в Университете штата Висконсин, в Мэдисоне. Она получила гражданство Соединенных штатов Америки и, проработав шесть лет, вышла на пенсию, которая позволяет ей не заботиться о заработке.

Работая в США, Р. Л. Берг много путешествует по свету. В 1976 г. она участвует в конференциях в Бельгии. 1980 году – длительное путешествие с докладами по странам Европы (финансирование осуществлял университет штата Висконсин) – Фрайбург, Гисен, (Германия), Фрибур (Швейцария).

Р. Л. Берг участвует в работе генетических конгрессов в Мадрасе (Индия, 1983 г.) и в Торонто (Канада, 1989 г.)

В 1981 году она получила приглашение Хартля и переехала в Сент-Луис штата Миссури, где работала visiting professor в Университете им. Вашингтона три года, по ее словам, счастливейших в ее жизни.

Сразу после переезда в Сент-Луис она поехала в Японию на Конференцию по изучению влияния среды на мутационный процесс, с докладом в Токийском университете, в городах Киото и Мишима.

В 1984 году ее пригласили в Германию, в Майнц, на чествование 500-летия со дня изобретения Гутенбергом книгопечатания. В Майнце ей предложили прочесть курс лекций по избранному ею предмету в Университете имени Йоганна Гутенберга, где ей на полгода предоставили место visiting professor. Она читала по-немецки курс популяционной генетики. Оттуда Р. Л. Берг ездила в Голландию, по приглашению профессора Утрехтского университета Дженни ван Бринк, читать доклад о судьбах генетики и ученых-генетиков в Советском Союзе (по-английски, по причине послевоенной ненависти голандцев к немцам).

Последним пристанищем Раисы Львовны в США был Университет штата Миссури в Сент-Луисе, куда она попала по приглашению проф. Стрикбергера, и где проработала до 1994 года, до ее переезда в Париж, к старшей дочери Елизавете Валентиновне Кирпичниковой.

В 1983 г. в издательстве Chalidze Publications (Нью-Йорк, США) выходит по-русски книга Р. Л. Берг «Суховей. Воспоминания генетика», посвященная Андрею Дмитриевичу Сахарову. В этой книге описана горькая судьба русской интеллигенции. Книга была выпущена с большими сокращениями, в мягкой обложке, с целью облегчить ее проникновение за рубеж, в Советский Союз. Надин Плюс провезла ее в Новосибирск, запаковав между слоями бутербродов.

В 1998 году, в переводе Дэвида Ло на английский язык, книга Р. Л. Берг без сокращений, в твердой обложке, украшенная чернобелыми абстрактными картинами автора, вышла в Издательстве Викинг-Пенгвин в Нью-Йорке и вскоре была издана в мягкой обложке Издательством Пенгвин в Нью-Йорке и во многих странах.

На генетический конгресс в Москве в 1978 г. Р. Л. Берг не поехала и организовала в США бойкот этого конгресса, с требованием освободить из тюрьмы биолога и правозащитника Сергея Ковалева. В октябре 1990 года, по приглашению Н. Н. Воронцова (в то время – члена правительства, министра Экологии – Охраны природы при М. Горбачеве) она приезжает в Москву. В МГУ она выступает с докладом. Второй раз она приезжала в СССР в 1991 году, чтобы организовать Институт службы мутабильности.

В Кремле Горбачев вручал ордена чудом выжившим генетикам, причем Р. Л. Берг от этого ордена отказалась.

Р. Л. Берг избрана действительным членом Российской Академии естественных наук (РАЕН).

В Париже в 1996 г. в издательстве Presses Universitaires de France (PUF) выходит трехтомник “Dictionnaire du Darwinisme et de L’Evolution” под редакцией Патрика Торта. В отличие от большинства иностранных изданий, в которых о российских ученых-специалистах в области эволюционной биологии либо не упоминается вовсе, либо говорится в лучшем случае вскользь, французский труд отличается в лучшую сторону тем, что в нем нашло отражение состояние эволюционных исследований в России в XIX и в XX веках. Это стало возможным благодаря приглашению участвовать в создании словаря наших отечественных авторов: В. В. Бабкова, Р. Л. Берг, В. А. Ратнера. Раису Львовну пригласили как историка науки, публиковавшего у себя на родине статьи о Шмальгаузене, написать о нем для словаря. Затем были написаны статьи: одна об ее отце академике Л. С. Берге, а другая – о его книге «Номогенез. Эволюция на основе закономерностей», в которой Л. С. Берг критикует утверждение Дарвина, что движущими силами эволюции являются борьба за существования и ее результат – естественный отбор, оперирующий случайными наследственными изменениями организмов.

Раиса Львовна предложила Патрику Торту включить в «Словарь» статьи о В. И. Вернадском, о его соратнике по созданию им Академии наук Украины и КЕПСа (Комиссии по изучению Естественных Производительных Сил СССР), геологе и биологе Б. Л. Личкове и о философе и историке науки А. А. Любищеве.

Вклад Р. Л. Берг в популяционную генетику не ограничивается анализом вспышек мутабильности. Главная ее заслуга – установление генетической обусловленности мутационного процесса.

Р. Л. Берг относится к отечественным генетикам, если можно так определить, первого профессионального поколения генетиков (в смысле получивших уже в студенчестве и в аспирантуре генетическое образование), чей научный путь начинался в 1930-е годы, во времена, когда советская генетика занимала ведущее место в мире. Они заявили о себе сразу яркими работами. Они, вместе со своими великими учителями, блестящей плеядой – Н. К. Кольцов, Ю. А. Филипченко, Н. И. Вавилов, С. С. Четвериков, И. И. Шмальгаузен, Г. Дж. Меллер, А. С. Серебовский, Г. Д. Карпеченко и др., создавали высокий международный авторитет советской генетики 1930–1940-х годов. На их долю выпала участь испытать всю мощь репрессионного механизма утверждения лысенкоизма в СССР: доносы и аресты, тюрьмы и ссылки, закрытие лабораторий и расформирование кафедр, увольнение с работы и отсутствие возможности работать по своей специальности, неуверенность за свою судьбу и за судьбу своих близких. Но именно на это, первое поколение генетиков, легло бремя возрождения генетики в СССР в конце 1950-х начале 1960-х годов. Им мы обязаны сохранением научной преемственности в отечественной генетике.

Р. Л. Берг – автор более 150 научных работ. Она также является автором целого ряда блестящих научно-популярных статей, опубликованных, например, в сборнике «Пути в незнаемое».

P. S. Раиса Львовна умерла в Париже 1 марта 2006 года и похоронена на кладбище Пер Лашез, в 10-ом дивизионе, поблизости от могил Фр. Шопена и знаменитого египтолога Денона. Рядом с могилой Александра Гинзбурга, где она хотела быть похоронена, к тому времени уже не было места.

V.3. Стенограмма заседания закрытого Ученого совета Института цитологии и генетики Сибирского отделения АН СССР от 04.04.1968

Участники: Д. К. Беляев председатель Ученого совета, директор института, беспартийный.

Л. А. Антипова – ученый секретарь института, член КПСС.

О. А. Монастырский – младший научный сотрудник лаборатории экологической генетики, секретарь партбюро.

Р. И. Салганик – заместитель директора по научной части, заведующий лабораторией, член КПСС.

Г. Ф. Привалов – то же.

Члены Ученого совета, заведующие лабораториями или руководители групп:

Члены КПСС:

Ю. Я. Керкис, В. Б. Енкен, И. И. Кикнадзе, В. В. Шумный, О. И. Майстеренко, . Н. Тихонов, Г. А. Стакан

Беспартийные:

Н. Б. Христолюбова, В. В. Хвостова, А. Н. Мосолов, Л. И. Корочкин, Н. Н. Воронцов, А. Н. Лутков, З. С. Никоро, Ю. О. Раушенбах, Р. Л. Берг

Приглашенные:

В. Терновская – председатель месткома института.

Н. Дымшиц – секретарь комсомольского бюро института.

Н. В. Тряско – старший научный сотрудник лаборатории эволюционной генетики (зав. лаб. – Д. К. Беляев), районный депутат.

Беляев. На повестке нашего сегодняшнего закрытого Ученого совета стоит один вопрос: письмо, написанное несколькими сотрудниками институтов Сибирского отделения, в том числе Раисой Львовной Берг, по поводу процесса над четырьмя лицами, осужденными за антисоветскую деятельность и за валютные операции. Письмо это попало на Запад и было передано по «Голосу Америки». Как этот последний факт, так и само письмо осуждены партийными инстанциями. Информацию более подробную даст Олег Александрович Монастырский.

Монастырский. С 8 по 12 января 1968 г. в Москве проходил процесс над четырьмя лицами: Галансковым, Гинзбургом, Добровольским и Дашковой. Эти лица были осуждены за валютные операции, за связь с подрывными антисоветскими организациями Запада, в частности, с террористической организацией НТС. 16 января в «Известиях» была помещена информация о том, кто эти люди, и была разоблачена их связь с Брукс-Соколовым подрывником из НТС. 18 января в «Комсомольской правде» была помещена характеристика общественно-политической деятельности этих людей и раскрыто их политическое лицо. 29 января та же газета поместила подборку писем читателей. 27 марта в «Литературной газете» дана оценка деятельности этих лиц, приведены отзывы о процессе людей, присутствовавших на нем: профессоров, научно-технических работников, рабочих. 26 марта американские газеты, в их числе «Нью Йорк Тайме», поместили содержание петиции, подписанной 46-ю сотрудниками Сибирского отделения АН, проживающими в Академгородке, с требованием отменить решение суда. 27 марта петиция была передана по «Голосу Америки» (читает текст, вместо слов «по недоказанным обвинениям» читает «по незаконным обвинениям»).

Берг. Ваш текст содержит опечатку. В письме сказано «по недоказанным обвинениям», а не «по незаконным». Это меняет дело.

Монастырский. (Кивает.) Гинзбург и Галансков судились и раньше по уголовным делам. На этот раз они были осуждены за связь с подрывными организациями Запада, которым они передавали антисоветские материалы, извращая нашу советскую действительность.

Черносотенные журналы «Посев», «Грани» печатали эти материалы. Реакционные радиостанции, такие как «Голос Америки» и другие, передавали их. Они оказали серьезную помощь антисоветской пропаганде. На днях в «Комсомольской правде» помещен доклад Михалкова, в котором сказано, что эти лица не писатели. Леонид Ильич Брежнев в докладе на партактиве высказался по их адресу и резко осудил их. В «Правде» помещена статья Мстислава Всеволодовича Келдыша с резким осуждением петиции. На заседании Президиума СОАН и на пленумах райкома партии присутствовавшие осудили письмо и тех, кто подписал его. Рабочие и инженерно-технический персонал Сибакадемстроя, 100-го почтового ящика, многих предприятий Новосибирска на многолюдных митингах  единодушно осудили тех, кто подписал письмо.

Беляев. Сколько ученых подписало письмо?

Монастырский. 4 доктора и 9 кандидатов.

Беляев. 13 ученых, остальные кто?

Монастырский. Аспиранты, лаборанты, инженеры. Многие подписи были неразборчивы.

Берг. Никаких неразборчивых подписей у вас нет. Подписи во всех письмах, кроме подлинника, направленного в прокуратуру, напечатаны на машинке.

Майстеренко. Раиса Львовна, было ваше письмо направлено в райком?

Монастырский. Нет, письмо в райком направлено не было.

Беляев. Получено ли оно в правительстве?

Монастырский. Нет. Письмо зарегистрировано в канцелярии Генерального прокурора, подлинник. В остальных инстанциях его нет.

Берг. Я получила почтовые извещения о получении от всех семи инстанций, куда письмо было послано.

Тихонов. Не подложное ли это письмо?

Монастырский. Это письмо по мнению райкома настоящее.

Керкис. Раиса Львовна, сколько экземпляров вы подписали?

Берг. Один.

Керкис. Существует версия, что в процессе изготовления письма многие товарищи отговаривали писать. Так ли это?

Монастырский. Да, такой разговор был. Отговаривали солидные люди, говорили – попадет за рубеж.

Керкис. Враги знали, где искать!

Берг. Что вы имеете в виду?

Керкис. Поясню в свое время.

Терновская. Каково было участие Раисы Львовны в этом деле?

Беляев. Дайте нам объяснения. Наше обсуждение носит товарищеский характер.

Берг. Может ли вызвать тревогу осуждение четырех молодых людей, обвиняемых в связи с антисоветскими организациями Запада, в спекуляции валютой, в подрывной деятельности? Обстоятельства дела вызывают сомнения. Год они находились под следствием. В Москве была демонстрация протеста против их ареста. Информация об этой демонстрации проникла на Запад. Молодые люди – участники демонстрации – были арестованы. Их держали под следствием более, чем полгода. Над ними состоялся суд. Они были осуждены. Информация об их судьбе проникла на Запад. И вот, после всего этого, является свидетель Брукс-Соколов в качестве связного между подрывными организациями Запада и молодыми людьми, которые вот уже год находятся в тюрьме, и выступает в качестве основного свидетеля обвинения. Это возбуждает сомнения. Само описание суда не дает убедительной  юридически обоснованной картины событий, ни состава преступления, хотя известно, что Гинзбург и Галансков не признали свою вину, ни описания мотивов их действий, ни выступлений защитников. Односторонний характер освещения возбуждает сомнения. То, что доходило до меня по слухам о Гинзбурге, не рисовало его как корыстного человека, и  обвинение в валютных операциях не вяжется с теми сведениями, которые я имею. Он представляется человеком самоотверженным, а отнюдь не преступным. Письмо, которое я отправила в высокие инстанции, выражает тревогу, что за закрытыми дверями может произойти беззаконие. Был ли этот суд открытым? Можно сделать суд открытым и преградить доступ на него всем нежелательным элементам. Сам интерес к суду может бросить тень на того, кто им интересуется. Сделайте всякого, кто пойдет на суд по собственной инициативе, черненьким, а приглашенных беленькими, и зал суда превратится в собрание ангелов. Я хорошо знакома с судом над Бродским и с тем, как был освещен в печати процесс. Мне могут возразить, что в юридическом деле нельзя судить по аналогии. Бродский мог быть ни в чем не виноват, а Гинзбург, Галансков и другие виновны. Но там, где дело идет о возможном попрании прав, аналогии совершенно оправданы. Если могли больного, ни в чем не повинного молодого человека, единственного сына двух тружеников, признанного в литературных кругах поэта и переводчика обвинить и осудить на пять лет ссылки и принудительного труда по указу о тунеядцах, значит беззакония возможны, значит, любя свою Родину, болея за нее, ревностно относясь к ее престижу, можно просить о внимании к делу, которое фактически происходило за закрытыми дверями. Сегодня судят одного и все молчат, завтра судят еще одного, все снова молчат, потом в тюрьме оказываются многие. Следующее поколение осудит тех, кто молчал. Можно ли обратиться в Верховный суд и Центральный Комитет с требованием пересмотреть дело, которое вызвало сомнение? Таково право каждого гражданина, и никто это право не оспаривает, и не само обращение послужило поводом для созыва этого закрытого Ученого совета. Допустимы ли коллективные действия граждан? Смотря какие. Коллективные преступные действия наказуемы. Но любые объединения людей, преследующих любую законную цель, предусмотрены законом и являются условием демократии. Коллективная просьба или совместное требование, если они справедливы, не могут быть осуждены. Можно ли возлагать ответственность на советских людей за то, что их петиция или письмо оказались достоянием зарубежной прессы или радиостанции? Утечка информации всегда возможна. Речь идет не о разглашении государственной тайны, не о сведениях оборонного значения. Здесь нужно различать две возможности. 1. Человек сам передал сведения. 2. Они попали помимо него. Подход должен быть разный. Но и первое не является само по себе уголовно наказуемым делом. Второе и подавно. Теперь представим себе человека, который боится поднять голос против беззакония, потому что боится утечки информации за границу. Но тогда вообще нет возможности бороться со злом. Нарушение закона внутри страны для нас во сто крат страшнее всей пропаганды врагов. Наши принципы незыблемы и не зависят от того, что говорят наши противники. Нас обвиняют в том, что мы передали письмо в стан врагов, письмо, в котором выражалось коллективное недоверие советскому суду. Могу говорить о себе. Я не вижу особой беды в том, что письмо прозвучало в эфире. Запад не состоит из одних врагов, все антикапиталистические силы за нас, и нужно заботиться о том, чтобы не отталкивать их. Неужели не процессы над Бродским, над Синявским и Даниэлем, над Гинзбургом, Галансковым, Добровольским, над Буковским, Хаустовым, Делоне и Кушевым, не осуждение в свое время Пастернака, роняют престиж нашей Родины, а обращение в ЦК и суд группы ученых с одним только требованием гласности суда? Мне кажется дело обстоит так, что друзья Советского Союза убедились, что демократические принципы в нашей стране находятся в действии. Граждане пользуются всеми преимуществами свободы. Они совершенно безнаказанно могут объединяться и выражать свой протест сколь угодно высокой инстанции. Им не грозит ни арест, ни ссылка, ни увольнение с работы, никто не будет натравливать на них их товарищей, их гражданское чувство не будет затронуто никакими разбирательствами. Их требование будет удовлетворено, и я с нетерпением жду ответа на наше послание. Я вполне признаю всю обоснованность интереса, с которым пришли сюда товарищи, чтобы узнать, что побудило меня поставить свою подпись под письмом. Это была тревога за демократические принципы. Я видела, как они могут быть в наше время попраны. Но я видела и то, как они восстанавливаются. Бродский живет со своими родителями в Ленинграде, и его стихи и переводы печатаются. Я надеюсь, что просьба наша будет удовлетворена, и письмо наше сыграет ту роль, ради которой оно было послано.

Салганик. Аналогия с Бродским ведь только аналогия. Как ученый, вы не имеете права пользоваться ею.

Беляев. Процесс над Бродским был открытым или закрытым?

Берг. Это был фактически закрытый процесс, проводившийся под маской общественного суда.

Беляев. А как вы попали на него?

Берг. Я пришла с родителями Бродского.

Беляев. Вас никто туда не приглашал. Значит процесс был открытым и не о чем больше разговаривать! Нас Бродский здесь не интересует.

Раушенбах. И все присутствующие на суде над Бродским пришли по собственному желанию. Раиса Львовна хочет уверить нас, что ей предъявляли пригласительные билеты и мандаты. Раиса Львовна, вы допускаете, что они делали валютные операции и передавали клеветнические сведения на Запад?

Берг. Процесс был фиктивный. Галансков и Гинзбург собрали материалы дела над Синявским и Даниэлем, и эти материалы попали на Запад. Валютные операции сводились к размену 50-долларовой бумажки, которую Добровольский получил из религиозных кругов.

Хвостова. Какие еще там религиозные круги?

Раушенбах. Откуда вам это известно?

Берг. От знакомых.

Раушенбах. Вы, значит, признали, что они получали деньги за сведения, которые они передавали врагам, что они занимались валютными операциями, что они вели подрывную деятельность. Тем не менее вы требовали отмены приговора на том основании, что обвинения незаконны. Что же, судить, по-вашему, никого не нужно? Нет, вы не отпирайтесь, по-вашему, так получается.

Берг. Если это извращение каждого слова и приписывание мне того, что я не говорила, носит название товарищеского обсуждения, я отказываюсь отвечать. Юлий Оскарович  провоцирует меня. Я прошу удалить его, иначе я уйду.

Раушенбах. (Умолкает, но с довольным видом остается.)

Антипова. Когда после войны я работала в Германии, я имела возможность проверить, что и как пишут в газетах и передают по радиостанциям разных стран о тех событиях, которые происходили у меня на глазах и о которых я имела сведения на основании закрытой документации. Я убедилась, что самая умная, честная, самая точная и полная документация – советская. Я знаю, что сотрудники НТС – антисоветские люди, они и к нам проявляли внимание, они охотились за нами, хотели завербовать. Одна связь с НТС характеризует этих товарищей, которых судили.

Хвостова. Какие они нам товарищи!

Антипова. … этих граждан, этих осужденных, и, конечно, они нам не товарищи.

Беляев. Раиса Львовна, вы раскаиваетесь?

Берг. Нет. Я жалею, что письмо попало за границу. Но я подписала бы снова, если бы надеялась, что смогу помочь этим молодым людям. Газета «Нью-Йорк Таймс» не имела права публиковать письмо, не адресованное ей. Я готова заявить протест.

[Доверчивость – родная сестра правдивости. Правдивого куда легче обмануть, чем лжеца. Я верила, что газета «Нью-Йорк Таймс» опубликовала наше письмо. Потому я и сказала, что готова заявить протест на международной арене против его опубликования. Сомнение закралось в мою душу, когда человек, заслуживающий доверие, сказал мне, что «Нью Йорк Таймс» публикует документы, только располагая оригиналами. Оригинал нашего письма был один, и он был послан Руденко – Генеральному прокурору СССР. Значит, если письмо попало в редакцию «Нью Йорк Таймс», оно было передано туда из канцелярии Руденко. Версия эта казалась правдоподобной. Публикация за рубежом давала повод к уголовному делу и могла быть сфабрикована. Мне известен случай, когда «Голос Америки» передал текст письма, направленного в Верховный Суд, в Верховный Совет и в ЦК. Автор письма принял меры, чтобы письмо не попало за границу, и не то что иностранным журналистам, а родной матери не поведал не то что текст, а сам факт написания письма. Мне он рассказывал всю историю, когда письмо прозвучало в эфире. Патриотизм руководил им – готовность скрывать преступления своей родины от глаз мира. Письмо этого человека и наше послание похожи, как две капли воды, и протестовал он, как и мы, против отсутствия гласности политических процессов, а не против факта их существования. Иного способа, помимо правительственной провокации, попасть за границу это письмо не имело. Однако «Голос Америки» это одно, а «Нью Йорк Таймс» – другое. Очутившись в США, я решила познакомиться с этой публикацией. В отличие от Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина в Ленинграде, куда я с таким трудом проникала ради повествования купца Кривожихина о его злоключениях во время плавания по Аральскому морю, Публичная библиотека Мэдисона без малейшего для меня затруднения предоставила мне микрофильм газеты. Газета не содержит этой публикации. Сообщение Монастырского оказалось воспитательной уткой].

Раушенбах. Ха-ха-ха!

Хвостова. Смешно!

Берг. Дмитрий Константинович, попросите Юлия Оскаровича уйти.

Раушенбах. (Умолкает и остается).

Беляев. Весь вопрос имеет дурную окраску. Мы воспитываем и должны воспитывать наших товарищей в плане коммунистической морали. Каждый из нас несет ответственность за взгляды другого. Один за всех и все за одного. Вот так! Мы несем ответственность за политический курс нашей страны. И если кто-либо пишет, в этом нет ничего плохого, но важно по какому поводу писать. А вы протестовали против ареста национального героя Греции Манолиса Глезоса? А по поводу процесса над Споком в Америке вы протестовали? Кто хочет сказать свое слово о письме, которое было подписано? Зоя Софроньевна, может быть вы хотите?

Никоро. Нет, я подожду.

Хвостова. Хи-хи…

Кикнадзе. Скажите, в каких коммунистических газетах вы, как вы пишете, черпали информацию?

Берг. В «Морнинг Стар», в «Унита». «Морнинг Стар» от 20 января 1968 г. писала, что на процесс не был допущен ни один из корреспондентов коммунистических газет и что процесс фактически был закрытым.

Беляев. И хорошо, что корреспондентов не допустили! Кто еще хочет высказать свое мнение?

Керше. Вы понимаете, товарищи, разговаривать на эту тему нелегко. Я к Раисе Львовне ничего кроме добрых чувств не питал и не питаю. И я, узнав, что такое случилось, разволновался. Для меня несомненно, что по любому вопросу можно обращаться в любую инстанцию и что в этом нет ничего предосудительного, но в данном случае у меня нет никаких оснований сомневаться в правильности квалификации деяний этих людей со стороны органов нашей прессы. Многие мне хорошо известные люди не выражали сомнений в правильности публикации. Раиса Львовна располагает сведениями из «ОБС» («одна баба сказала») и, притом, в обстановке большого базара. Надо меры принимать, чтобы никому не было известно, что послано в правительство, из рук в руки передавать. Я верю, что попало не туда, куда надо, не по вашей вине, но я не зря сказал, что американская контрразведка знала, где искать компрометирующие сведения. Она искала в вашем окружении. Вас подвела ваша склонность к меценатству. Раиса Львовна концентрирует вокруг себя тех, кто считает себя непризнанными литераторами, обиженными. Я слышал на банкете вашего Делоне, когда он сказал, что Галич вернул поэзии свойство хлеба. Так я его хотел по морде бить.

Беляев. По другому месту…

Берг. Дмитрий Константинович в своем репертуаре.

Керкис. Самое страшное, что письмо попало за границу. Если попадают пасквили, каждый человек должен стремиться это предотвратить. У нас очень много недостатков и, в частности, по линии гласности. Так эти вопросы надо ставить внутри страны, а не за рубежом. Я отношусь к вашим действиям самым отрицательным образом. Вы вот уголовный кодекс читали, а мне вот уголовный кодекс до лампочки, и вы бы лучше наукой занимались.

Енкен. Все правильно говорил Юлий Яковлевич. Сейчас существуют два мира. Все там делается, чтобы нам причинить неприятности по линии идеологической. Надо так себя вести, чтобы наше поведение укрепляло представление о том, что у нас все правильно делается. Не так уж и строго этих проходимцев, прохвостов наказали, надо было большие сроки дать. Все ваши источники информации основаны на мнениях, а мнения основаны на политических взглядах. Надо было иметь уверенность, что утечки информации за рубеж не будет. Попадание этого письма подрывает наш авторитет, нашего института, всего Академгородка. Создали ученым город, а они что делают: пишут письмо, которое один вред нанесло. Зачем вы, крупный ученый, который обязан разбираться, за явных прохвостов заступились, поощряли спекуляцию валютой, публикацию пасквилей на советскую власть. Вы опекаете угнетенных…

Беляев. Каких там угнетенных! Тех, кто считает себя угнетенными.

Хвостова. Вадим Борисович имел в ввиду угнетенных в кавычках.

Енкен. Нужно было направлять письмо через обком партии, чтобы исключить возможность попадания его в Америку.

Беляев. Кто хочет высказаться?

Берг. Вы разыгрываете разученную пьесу. Сейчас выступит Вера Вениаминовна, конспект выступления уже настрочила.

Хвостова. Нет, не строчу конспект, вот что делаю. (Показывает бумажку на ней рисунок митоза в анафазе.)

Берг. Если я виновна, за это по кодексу судить нужно, а такие разбирательства сами по себе незаконны и непрофессиональны, и не профессионалы на них права не имеют. Устроили тут судилище!

Шумный. Здесь собрались не для того, чтобы судить. Заявление Раисы Львовны оскорбительно для присутствующих. Здесь многие за правду постоят.

Хвостова. И стояли!

Шумный. Нужно кричать, если делается несправедливость, но тут не тот случай, из-за которого нужно будоражить общественное мнение. Если бы они были честными людьми, Америка не вступилась бы за них. Они пошли на связь с НТС, а ведь там бывшие гестаповцы работают. Суд имел все основания судить их. Что с того, что зал был маленький.

Хвостова. По мнению Раисы Львовны они достойны Дворца Съездов.

Шумный. По вине Раисы Львовны получилось нехорошее дело. Американцы вбили клин между нашими рабочими и интеллигентами. Раиса Львовна поддалась своему стремлению быть революционной.

Хвостова. Какая там революционность, это мы всегда стояли за правду.

Никоро. Разрешите мне сказать. Мне совершенно не ясно, что это за люди, но и пресса не дает информации. Вопросы идеологического характера должны освещаться полно, а не так, как был освещен этот процесс. Создается впечатление, что валютные операции, связь с антисоветскими организациями притянуты, чтобы скрыть истинные мотивы расправы. Когда за границей что делается, нам сообщают, а про наши дела мы не знаем. У этих людей были защитники, но о защите в газетах ничего нет. Считать информацию, которая была в газетах, исчерпывающей нельзя. Если 70-я статья, при чем тут валютные операции?

Хвостова. Да что за 70-я статья такая! Объясните вы мне!

Беляев. Дайте говорить Зое Софроньевне!

Никоро. Мы хозяева свой жизни, и мы вправе иметь информацию, и не от журналиста, а от судебных органов. Если бы ко мне пришли с этим письмом, я подписалась бы под ним. Я считаю, что то, что советские граждане обращаются к своему правительству, делает честь советским гражданам.

Беляев. Рабочие придерживаются другого мнения.

Никоро. Не говорите, Дмитрий Константинович, за рабочих, говорите от своего имени. При Никите Сергеевиче Хрущеве меня прорабатывали. Теперь вспомним эту проработку. Стыдно должно быть тем, кто ее устраивал. Этот материальчик нашего Совета пусть бы попал за границу. То-то бы враги радовались. Так не делайте того, за что потом приходится краснеть!

Беляев. Не имея информации, как могли бы вы подписать письмо, в котором в категорической форме высказано требование отменить приговор, вынесенный на основании «незаконных обвинений».

Берг. Вы цитируете с опечаткой, которая меняет дело.

Никоро. Почему бы подписала? Часто вижу незаконное дело и ничего не делаю. Когда коллективное письмо пишут, нельзя создать формулировку, которая удовлетворила бы всех. Когда другие уже подписали, изменить уже нельзя. Раз я в принципе согласна, я подписала бы и примирилась бы с формулировками письма.

Берг. Почему вы, Дмитрий Константинович, извратили смысл письма?

Беляев. Конспект ведете вы, Раиса Львовна, а другие не ведут.

Христолюбова. Я не подписала бы этого письма. Люди, написавшие «Белую книгу», мне не симпатичны. Нужно все делать внутри страны. Часто в газетах читаешь о несправедливостях, и эти несправедливости исправляются. Но эти люди искали читателей за рубежом. Пропаганда, которую ведет «Голос Америки», может кончится войной. Мне неприятно было услышать имя Раисы Львовны, переданное по «Голосу Америки». Нужно заявить протест против публикации письма за рубежом.

Керкис (ехидно). Через нашу печать, в открытой форме через партийные инстанции!

Дымшиц. Раиса Львовна подумает, что я запрограммирован. Но то, что я скажу, – это голос молодежи. Я консультировался в комитете комсомола. Молодежь верит, что мотивом письма была забота о демократии. Но люди, которые делали 37-й год, могут на этом сыграть, они живы, и они готовы действовать.

Тихонов. Письмо и все действия, с ним связанные, – передача за границу и все – заслуживают самого товарищеского осуждения. Всякий промах советских людей, людей всех демократических стран привлекает злостное внимание врагов. Это письмо льет воду на мельницу наших врагов. Оно путает молодых людей, особенно молодежь. То, что письмо ушло за границу, – не случайность.

Кикнадзе. Я должна заявить, что я порываю на некоторое время знакомство с Раисой Львовной и Зоей Софроньевной. Они всех нас оскорбили. Я не хочу, чтобы ко мне относились, как к серой овце, я себя серой овцой не считаю. Процессы над литераторами тревожат меня, и что-то надо менять. Здесь сложный конфликт, связанный с взаимоотношением политики и искусства. Но письмо не вскрывает его. Оно не содержит фактов. Либо на фактах нужно было обосновать незаконность действия суда и прессы, либо просить об информации. Требовать информации нельзя. Я тоже хочу участвовать в борьбе за правду, но это письмо я не подписала бы. Видно, что в недобрых целях используют это письмо. Раиса Львовна уважаемый человек, но этот ее легкомысленный поступок я осуждаю, и меня сердит, что она не хочет прислушаться к голосу товарищей.

Лутков. Я скажу несколько слов. В 1956 г. я подписал письмо в связи с разоблачением деятельности Лысенко. Но я имел полное понятие о том, что я пишу. Раиса Львовна поступила легкомысленно. Подписание этого письма – ошибка. Я бы такого письма с требованием, а не с просьбой, не подписал бы.

Воронцов. Александр Николаевич вспомнил письмо по поводу Лысенко. Таких писем было пять. Сотни человек, и в их числе Раиса Львовна, подписывали. Все они были адресованы в ЦК. Речь шла о вещах, более важных, чем этот процесс, – о восстановлении целой науки, о судьбах сотен тысяч людей, о преподавании насущно важных научных фактов, которые извращались. Сам Курчатов передал письма в ЦК. Информация о них на Запад и за океан не просочилась. Письма возымели действие. Был снят Опарин и назначен Энгельгардт. В Ленинградском университете была организована кафедра генетики. Сначала под руководством М. С. Навашина, а затем Лобашева, и только когда в США появилась статья Циркля с описанием судьбы генетики в нашей стране, положение снова ухудшилось. Этой статьей воспользовались враги науки за рубежом и у нас в стране, чтобы ударить по генетике и по людям науки. Есть у нас за рубежом враги, есть и друзья. Враги рады нас ссорить друг с другом. Вот Юлий Оскарович и Раиса Львовна заняли в отношении друг друга непримиримые позиции. Ия Ивановна не хочет иметь дело с Раисой Львовной и Зоей Софроньевной. Но распря ширится за пределы института, за пределы Городка. Новосибирск не привык к Городку. Это не Москва и Ленинград с их столетними культурными традициями. Новосибирск нас ненавидит, и сейчас этим письмом воспользовались, чтобы выразить свое недовольство нашим привилегированным положением. Никто не застрахован от ошибок, но у меня нет уверенности, что письмо попало за рубеж по вине кого-либо из подписавших его. Возможно, оно было переправлено из редакции «Комсомольской правды». Я считаю, что нужно направить протест против печатания письма без разрешения авторов в зарубежной прессе.

Раушенбах. Раиса Львовна неправильно отнеслась к моим и не только к моим улыбкам по поводу ее предложения заявить протест против опубликования письма в буржуазной прессе. Если врагу вложено в руки оружие, он им пользуется. Мне не понятно как, зная о валютных операциях, о передаче за границу сведений, порочащих нашу систему, Раиса Львовна могла писать это письмо. Идет битва напряженная, бомба не средство в этой борьбе, главное – идеологическая борьба. Очень плохо, что это письмо попало в лапы врагов, хотя Раиса Львовна считает, что ничего плохого не случилось. Как наивно, смешно даже думать, что оно не будет использовано. Вы сами рассказали нам о преступной деятельности этих людей и, зная все это, вы считали возможным требовать, чтобы их освободили.

Салганик. Раиса Львовна считает, что мы запрограммированы, но в действительности запрограммирована она и, притом, неточной программой, составленной ею самой. Вы считаете, что мы ретрограды, а вы одна способны взойти на костер. Без сведений, заранее считая, что эти люди не виновны, вы подписали письмо в их защиту. Мы не сомневаемся, что вы сделали это без злого умысла.

Беляев. Возмущает безответственность.

Салганик. Вы выразили недоверие суду, правительству. Нужно было слышать, с каким злорадством передавалось по «Голосу Америки» это сообщение. Напишите в газету протест против опубликования вашего письма.

Беляев. Кто хочет что-либо добавить? Нет желающих? Нет, по-видимому. Нет, так нет. Несколько слов скажу я. Вопрос довольно ясен. Поводом для письма явился процесс. Почему-то осуждение антисоветчиков вызвало сомнение в демократии. Я думал, Раиса Львовна располагает сведениями, но, оказалось, сведений у нее нет. Она думает, что она одна имеет гражданские чувства. А мы разве не граждане?

Керкис. С ее точки зрения мы крысы низшего ранга.

Берг. Нет, высшего.

Беляев. В свое время я с группой товарищей протестовал против ареста, суда и осуждения на пять лет Н. Г. Портновой. Мы все ее знали. Она была зоотехником. Дело было пересмотрено, ей дали вместо 5-ти лет 15 и судили уже по политическому делу. Времена были не такие, как сейчас. Товарищ Сталин был жив. Я виделся с ней в тюрьмах. Мы продолжали хлопотать, и через три года она была освобождена. Сейчас она работает по соболю. Подтекст письма, которое подписала Раиса Львовна, ясен. Под сомнение берется сама судебная система с целью ее опорочить. У меня нет ни малейшего основания сомневаться в информации, которая была в газетах. Информация Чаковского исчерпывающая. Можно ли писать в категорической форме? Они не просят, они требуют. Они это делают потому, что ни судьба Галанскова и Гинзбурга, ни информация их не интересуют. Им нужно бросить тень на нашу судебную систему. Вот в чем цель. Вот так, если хотите знать. Нет у Раисы Львовны никакой доброты – одна безответственность руководила ею. Если бы письмо не попало за границу, мы смотрели бы на дело иначе. Известно, как письмо попало за границу. Приезжали какие-то двое из Москвы, создали здесь групповщину. Вот где была программа. Кто-то повез письмо в Москву. Ясно, что первичный адрес, который имели в виду организаторы, и был тот, по которому оно попало. Есть информация, что Паустовский, лежа в больнице, подписал аналогичное письмо, но, выйдя из больницы, снял свою подпись. Я понимаю Ию Ивановну, но все же разговариваю с Раисой Львовной по-товарищески. Но мы будем говорить совсем иначе, если Раиса Львовна не переменит своего мнения.

Хвостова. Как смела Раиса Львовна нас оскорблять (кричит). Вы институт подвели своей безответственностью, глупостью.

Керкис. До тех пор пока вы будете думать, что здесь запрограммированные действия, вы не поймете ничего.

Берг. Известно, что пьеса, которую вы играете, имела репетицию.

Беляев. А вы 46 не сговаривались? Если вы не перемените вашу позицию, это хорошим для вас не кончится. Мы осуждаем поступок как безответственный, мы просим пересмотреть вашу позицию, но мы будем разговаривать иначе, если вы будете упорствовать. Теперь будем голосовать. Кто за резолюцию: осудить безответственные действия, выразившиеся в подписании письма?

Воронцов. Мы собрались не для того, чтобы голосовать.

Хвостова. Давайте голосовать.

Никоро. Я не выставляю свое мнение на голосование, но если голосование будет, я заявляю особое мнение и буду просить внести его в протокол.

Мосолов. Вы сами сказали, что это товарищеское обсуждение, при чем же тут голосование?

Беляев. Мы все осуждаем единогласно против одной Зои Софроньевны. Это заседание Ученого совета и вас, Александр Николаевич, повесткой приглашали на него. Получили повестку? Послана была повестка? (Антиповой).

Мосолов. Получил.

Антипова. Послана.

Керкис. Зоя Софроньевна имеет особое мнение. Она согласна с Раисой Львовной. Как же не голосовать. Нужно внести в резолюцию пункт об открытом письме в наши газеты с осуждением буржуазной газеты, поместившей письмо. Пусть Раиса Львовна пишет.

Беляев. Мы установили, что со стороны Раисы Львовны были допущены безответственные действия, поддержка тех, кто фабриковал фальшивку для Америки, скрывая ее под личиной обращения в ЦК.

Берг. Вы не имеете права судить людей за уголовные преступления, не было преступления, в соучастии в котором вы меня подозреваете. Вы можете высказать подозрение и осудить меня, если суд подтвердит, что ваши подозрения основательны.

Никоро. Имеем ли мы право судить, хотя Раиса Львовна не руководствовалась дурными целями? Мы можем выразить несогласие.

Раушенбах. Дмитрий Константинович говорит, что письмо продиктовано желанием подорвать советскую систему. Как же не осуждать?

Берг. Учтите, что Раушенбах поднаторел в такого рода делах. Не он ли в 37 году давал заключения о врагах народа, нанесших непоправимый вред коневодству. Он засвидетельствовал, что враги народа распространяли под видом прививок заразу.

Беляев. Ну вот, вы еще такие вещи будете нам подбрасывать!

Берг. А вы не думаете, что так начинался тот массовый психоз, вершиной которого и был 37 год?

Хвостова. Да вы же и виноваты. Кто же по-вашему еще виноват? Вы

старый ребенок.

Беляев. Я предлагаю резолюцию: осудить политическую безответственность, выразившуюся в подписании письма. Кто за? Все, кроме Зои Софроньевны. Кто против? Одна Зоя Софроньевна. У нас, конечно, ощущается в стране недостаток информации, но он будет нашим руководством преодолен. Уже есть перемена к лучшему. В институте хороший здоровый коллектив, хорошая молодежь. Мы все за советскую систему. Нам всем ясна подоплека этого письма. Это подрыв доверия к советской власти. Сегодня они сомневаются в законности советского суда, завтра в однопартийной системе руководства.

Керкис. Нужно проводить разъяснительную работу среди молодежи. Недостаток информации может дать повод для брожения.

Беляев. Трофимук и еще два товарища обращались по одному делу с закрытым письмом к Брежневу, и это была большая смелость, не то что ваше жалкое обобщеньице, и по серьезному поводу, а не из-за антисоветчиков.

Берг. Что же за повод был?

Беляев. Я сказал: закрытое письмо. Так вы и бросились все выведывать. Почему это вам нужно знать? (Кричит.) С какой это целью? Вы вот пишите, и если эта информация попадет за границу, тогда уже будем знать, кто передавал.

Монастырский. Партийные органы Городка вошли с ходатайством в обком с просьбой ходатайствовать перед ЦК об увеличении объема информации.

Берг. Вы протестовали против несвободы печати?

Монастырский. (Не замечает вопроса.)

Керкис (всплеснув руками). Однако вы, Раиса Львовна, опасный ребенок!

Беляев. Вы уже говорили, что я приспосабливаюсь к Советской власти.

Берг. Нет.

Беляев. Да, и не про одного меня говорили. (Отечески.) Заседание было закрытым. Учтите это, Раиса Львовна, при распространении информации о нем.

V.4. Обращение к участникам заседания Ученого совета института цитологии и генетики Сибирского отделения Российской Академии наук, посвященного моему девяностолетию

Я обращаюсь к участникам заседания Ученого совета института цитологии и генетики Сибирского отделения Академии наук России, чтобы выразить Ученому совету института благодарность за все то покровительство, которое было оказано мне, как только к тому предоставилась возможность. Ученый Совет не только снял с меня обвинения, но выразил сожаление, что они были предъявлены, тем самым солидаризуясь со мной.

Мой коллега по Ленинградскому Педагогическому Институту имени Александра Герцена, профессор Ефим Еткинд, друг Солженицына и хранитель его рукописей, был не только выпихнут Ученым советом Института за рубеж, но Ученый Совет счел необходимым ходатайствовать перед Высшей Аттестационной Комиссией о том, чтобы лишить его – красу и гордость Педагогического Института им. Герцена, единственного на моем веку педагога, лекции которого привлекали студентов всех высших учебных заведений города, включая ЛГУ, всемирно известного знатока и переводчика западноевропейской литературы – всех ученых степеней и званий.

За рубежом Ефиму Григорьевичу были предоставлены престижные должности в университетах Германии и Франции, и он был избран действительным членом Академий обеих стран.

Когда представилась возможность вернуться в Россию, он вернулся и обратился в изгнавший его Институт с апелляцией – вернуть ему его степени и звания. К своему обращению он приложил полученную от меня копию стенограммы заседания Ученого Совета Института Цитологии и Генетики СОАН России, на котором Ученый Совет просил меня изгладить из моей памяти его несправедливость.

Ученый совет Института Цитологии и Генетики не ограничился, по отношению ко мне, этим великодушным поступком. Было вынесено постановление о создании трехтомника моих избранных трудов.

Первый том «Генетика и Эволюция» посвящен как теоретическим вопросам эволюционной генетики, так и роли естественного отбора, не имеющего в своем распоряжении ничего, кроме случайных ошибок при самовоспроизведении элементарных единиц наследственной информации, роли отбора в создании величественного живого компонента биосферы, где, по словам Вернадского, «нет ничего случайного», где на службе гармонии природы – энтелехия Аристотеля, ставка на высшую цель Гёте, врожденная способность к прогрессу Ламарка, целестремительные процессы эмбрионального развития Карла фон Бэра, жизненный порыв Бергсона, изначальная целесообразность Берга.

Живой компонент биосферы представлен мною как система соподчиненных целостных систем, начиная с хранилища наследственной информации и клетки, и кончая человеком, с иерархией отборов, восходящей от индивидуального отбора до межвидового группового отбора.

Выпущенная Издательством «Наука» в Новосибирске в 1993 году, книга «Генетика и Эволюция» под редакцией С. И. Малецкого и Л. Д. Колосовой, включает публикации нашей совместной с Л. Д. Колосовой работы по корреляционным плеядам у растений.

Полно смысла и значения то обстоятельство, что Институт потерял возможность осуществить издание второго и третьего томов, лишившись финансовой поддержки государства…

Снова и снова благодарю Ученый Совет Института за те сорок лет, которые прошли с 1963 года, когда я стала его членом, и особенно за благожелательное отношение ко мне с тех пор, когда я уже 35 лет не вхожу в его состав. В число проявлений доброго отношения ко мне входит и это заседание Ученого Совета, к участникам которого обращена моя благодарность.

Раиса Львовна Берг

V.5. Список основных трудов Р. Л. Берг

Berg R. L. The relative frequency of mutations in different chromosomes of Drosophila melanogaster. I. Lethal mutation // Genetics. 1937. V. 22. P. 225–240.

Berg R. L. The relative frequency of mutations in different chromosomes of Drosophila melanogaster. II. Srerility mutations // Genetics. 1937. V. 22. P. 241–248.

Berg R. L. On the relative roles of stabilization and redifferentiation of the gene in the evolution of heredity substance // Genetics. 1937. V. 22. P. 402–405.

Берг Р. Л. Роль малых мутаций в эволюции мутабильности // Докл. АН СССР. 1941. Т. 32. С. 71–74.

Берг Р. Л., Бриссинден Э. Б., Александрийская В. Т., Галковская К. Ф. Генетический анализ двух природных популяций Drosophila melanogaster // Журн. общей биол. 1941. Т. 2. № 1. С. 143–158.

Берг Р. Л. Зависимость между мутабильностью и степенью изоляции популяций Drosophila melanogaster // Докл. АН СССР. 1942. Т. 36. С. 79.

Берг Р. Л. Мутабильность популяций Drosophila melanogaster, обитающих на границе ареала распространения вида // Докл. АН СССР. 1942. Т. 36. № 4–5. С. 171–176.

Берг Р. Л. Происходит ли элиминация особей, гетерозиготных по летальным мутациям, в естественных популяциях Drosophila melanogaster? // Известия АН СССР. 1943. № 4. С. 243–248.

Берг Р. Л. Зависимое варьирование мутабильности и доминантности в пределах одной естественной популяции Drosophila melanogaster //Известия АН СССР. Сер. биол. 1944. № 5. С. 300–307.

Берг Р. Л. Зависимость между степенью проявления мутации в гетерозиготе и их  концентрацией в генотипе естественных популяций //Известия АН СССР. 1944. № 2. С. 121–128.

Берг Р. Л. Корреляция между мутабильностью и регуляторной способностью организма и ее эволюционное значение // Известия АН СССР. Отдел. биол. наук. 1945. Т. 3. С. 367–376.

Берг Р. Л. Различная частота возникновения мутации “yellow” в разных популяциях Drosophila melanogaster // Известия АН СССР. Отдел. биол. наук. 1945. № 3. С. 374–382.

Берг Р. Л. О взаимоотношении между мутабильностью и отбором в природных популяциях Drosophila melanogaster // Журн. общей биол. 1948. Т. 9. № 4. С. 299–313.

Берг Р. Л. По Озерам Сибири и Средней Азии (путешествия Л. С. Берга

(1898–1906) и П. Г. Игнатова (1898–1902). М.: Географгиз, 1955.

Берг Р. Л. Стандартизирующий отбор в эволюции цветка // Ботанический журнал. 1956. Т. 41. № 3. С. 318–334.

Берг Р. Л. Типы полиморфизма // Вестн. ЛГУ. Сер. биологии. 1957. № 21. Вып. 4. С. 115–139.

Берг Р. Л. Межвидовая и внутривидовая изменчивость жилкования крыла в семействе дрозофилид (Drosophilidae) // Применение математических методов в биологии / ред. П. В. Терентьев. Л.: ЛГУ, 1960. С. 47–64.

Берг Р. Л. Мутация «желтая» (yellow) в популяции Drosophila melanogaster г. Умани //  Вестник Ленинградского университета. Серия биол. 1961. № 3. Вып. 1. С. 77–89.

Берг Р. Л., Тимофеев-Ресовский Н. В. О путях эволюции генотипа // Проблемы кибернетики. М.: Физматгиз, 1961. Вып. 5. С. 183–197.

Berg R. L. Inter – und intraspezifische Variabilitat der Flugeladerung in der Familie der Drosophilidae // Biologische Beitrage. 1962. B. 1. H. 4. S. 285–303.

Берг Р. Л. Корреляционные плеяды и стабилизирующий отбор // Применение атематических методов в биологии. 1964. Сб. 3. С. 23–63.

Berg R. L. Studies of mutability in geographically isolated populations of Drosophila melanogaster Meig. // Mutation in Population. Proc. Symp. Mutational Process. Prague: Academia. Praha, 1966. P. 61–74.

Беляев Д. К., Берг Р. Л., Воронцов Н. Н. и др. Общая биология (пособие для учителя) / ред. Д. К. Беляев, Ю. Я. Керкис. М.: Просвещение. 1966. 320 с.

Крышова Н. А., Озерецковская Н. Г., Милованова В. М., Берг Р. Л. Сопоставление динамики мутационного процесса у филогенетически отдаленных форм на примере дрозофилы и человека // Генетика. 1970. Т. 6. № 3. С. 130–146.

Берг Р. Л., Давиденков С. Н. Наследственность и наследственные болезни человека. Л.: Наука, 1971. 156 с.

Berg R. L. A sudden and synchronous increase in the frequency of abnormal abdomen in the geographically isolated populations of Drosophila melanogaster // Drosophila Inform. Serv. 1972. V. 48. P. 94.

Берг Р. Л., Крышова Н. А., Озерецковская Н. Г., Артемчук Н. Л., Бегжанов К. Б., Кадырова Л. А. Популяционно-генетический подход к изучению динамики мутационного процесса на примере четырех форм миопатий // Генетика. 1973. Т. 9. № 10. C. 127–138.

Берг Р. Л., Калинин О. М., Колосова Л. Д. Сопоставление внутривидовой и межвидовой изменчивости у вероник (род Veronica) // Журн. общей биологии. 1973. Т. 34. № 2. С. 216–226.

Голубовский М. Д., Иванов Ю. Н., Захаров И. К., Берг Р. Л. Исследование синхронных и параллельных изменений генофондов в природных популяциях плодовых мух Drosophila melanogaster // Генетика. 1974. Т. 10. № 4. C. 72–83.

Berg R. L. A simultaneous mutability rise at the singed locus in two out of three Drosophila melanogaster population study in 1973 // Drosophila Inform. Serv. 1974. V. 51. P. 100–102.

Берг Р. Л., Колосова Л. Д. О закономерностях эволюции на примере комплексных преобразований признаков при дивергенции видов вероник (Veronica L., Scrophulariaceae) // Проблемы эволюции / ред. Н. Н. Воронцов. Новосибирск: Наука, 1975. С. 180–186.

Berg R., Kreber R., Engels W. Site-specific X-chromosome rearrangements from hybrid dysgenesis in Drosophila melanogaster // Science. 1980. V. 210. P. 427–429.

Berg R. L. Mutability changes in Drosophila melanogaster populations of Europe, Asia and North America and probable mutability changes in human populations of the USSR // Japan J. Genetics. 1982. V. 57. P. 171–183.

Берг Р. Суховей. New York: Chalidze Publications, 1983. 335 c. (2-е изд., испр. и доп. М.: Памятники исторической мысли, 2003. 524 с.)

Berg R. L. Probable mutability fluctuation in human populations of the USSR, paralleled by mutability fluctuations in the populations of Drosophila melanogaster // Recent Trends in Medical Genetics. Proc. Symp. 15th Intern. Congr. of Genetics. Madras, India. 1983. Oxford; New York:

Pergamon Press, 1986. P. 321–350.

Берг Р. Л. Генетика и эволюция. Новосибирск: Наука, 1993. 284 с.

Берг Р., Биневич Е., Тамарченко А. Переписка из трех углов (Эпистолярный роман). СПб.: Алетейя, 2009 (посмертное издание).


 


Страница 23 из 23 Все страницы

< Предыдущая Следующая >
 

Комментарии 

# Lucas   21.02.2017 05:06
I constantly emailed this blog post page to all my associates, because if like
to read it next my links will too.

Check out my weblog :: native american Style leather Shirts: http://nickgraphics.com/index.php/component/k2/itemlist/user/341924
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
# Malcolm   30.03.2017 09:26
Il se formait constamment autour de moi un cercle assez grand pour me permettre de charger et seance de massage lyon: http://www.sophiechassat.com tirer,
et j'aurais pu profiter longtemps de cet avantage, si
je n'avais songe tout a coup a nos moutons.
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Вы можете прокомментировать эту статью.


Защитный код
Обновить

наверх^