На главную / Капитализм и социализм / Лестер К. Туроу. Будущее капитализма. Главы 8-15

Лестер К. Туроу. Будущее капитализма. Главы 8-15

| Печать |


Глава 9

Инфляция: угасший вулкан

В 70-ые и 80-ые годы борьба с инфляцией стала одной из главных забот промышленного мира. В ряде стран, в том числе и в Соединенных Штатах, пробовали применить контроль над заработной платой и ценами, но, как показал опыт, оказалось невозможным контролировать инфляцию без намеренного создания среды с медленным ростом и высокой безработицей. Факторы, вызвавшие инфляцию 70-ых и 80-ых годов, попросту исчезли, и произошли структурные изменения, сделавшие экономику 90-ых годов гораздо более стойкой по отношению к инфляции, чем в 70-ых и 80-ых годах – точно так же, как экономика 60-ых годов была гораздо более стойкой по отношению к инфляции, чем в 70-ых и 80-ых годах.

Но, как это часто бывает, представления меняются медленнее, чем действительность. Инфляция исчезла, но борьба с инфляцией все еще доминирует в политике центрального банка.[1] Его руководители все еще верят, что естественный процент безработицы – процент безработицы, при котором начинает ускоряться инфляция – столь высок, что они должны, вместе с налоговыми властями, нажимать на денежные и налоговые тормоза задолго до того, как жесткие рынки рабочей силы смогут подтолкнуть заработную плату вверх.

Эту проблему можно понять по деятельности Американского Федерального Резервного Управления в 1994 и 1995 годах. В начале 1994 года Управление считало экономику столь подверженной инфляции, что рассматривало как признак перегретой экономики даже обычное в исторической традиции оживление после спада 1991-1992 года (2,4 процента в 1993; 3,5 процента в 1994 году). Ввиду этого убеждения, с начала 1994 до начала 1995 года Американское Федеральное Резервное Управление семь раз за двенадцать месяцев повышало ставки процента по краткосрочным вкладам.[2]

Но при этом председатель Алан Гринспэн каждый раз признавал, что в наличных данных Управление не может указать даже намека на инфляцию. Управление не могло указать на инфляцию, потому что ее не было. Самая общая мера инфляции, безусловный дефлятор цен для валового внутреннего продукта, упала с 2,2 процента в 1993 году до 2,1 процента в 1994 году. В третьем квартале 1995 года она была равна 0,6 процента.[3]

Индекс цен производителя на готовые потребительские товары, упавший в течение предыдущего спада, в декабре 1994 года был ниже, чем в апреле 1993 года, причем годовой процент его роста упал с 1,2 процента в 1993 до 0,6 процента в 1994 году. Издержки на рабочую силу в 1994 году росли медленнее, чем когда-либо за время их регистрации, а основной процент инфляции (процент инфляции, не учитывающий неустойчивых цен на энергию и продовольствие) был самый низкий с 1965 года.

Годовой отчет ОЭСР, опубликованный в конце 1994 года, не предвидел инфляции в Соединенных Штатах в 1995 году.[4] Что касается других стран, то в Японии, второй в мире экономической державе, оптовые цены были на 8,5 процента ниже уровня 1990 года и продолжали падать в середине 1995 года.[5]

Официально, процент инфляции в индексе потребительских цен (ИПЦ) упал с 3,0 процента в 1993 году до 2,6 процента в 1994, но сам председатель Гринспэн свидетельствовал перед Конгрессом, что ИПЦ преувеличивает инфляцию на целых 1,5 процента, поскольку он недооценивает улучшение качества товаров (например, для компьютеров он принимает рост эффективности, равный всего лишь 7 процентам в год), и поскольку он не учитывает и не придает никакого значения качественному совершенствованию услуг.[6] Ясно, что инфляция услуг намного меньше, чем указано в отчете.[7]

По оценке официальной комиссии правительства – комиссии Боскина – верхняя ошибка находилась в пределах между 1,0 и 2,4 процента ИПЦ. От 0,2 до 0,4 процента, входящих в эту ошибку, происходит от того, что официальный индекс не поспевает за потребителями, переходящими к более дешевым продуктам; от 0,1 до 0,3 процента от того, что официальный индекс не поспевает за потребителями, переходящими к более дешевым магазинам; от 0,2 до 0,6 процента от того, что официальный индекс недооценивает улучшения качества; от 0,2 до 0,7 процента, поскольку он отстает от введения новых продуктов; наконец, от 0,3 до 0,4 процента составляют ошибку формулировки, вследствие неправильного учета продуктов, попавших в индекс со случайными низкими ценами.[8]

Если допустить, что секторы, где улучшение качества трудно поддается учету, в действительности улучшают качество с той же скоростью, как секторы, где качество легко измерить (в самом деле, трудно представить себе, почему они намного хуже справляются со своим делом), то переоценка инфляции может оказаться ближе к 3 процентам.[9]

Кроме того, инфляция медицинского обслуживания не поддается контролю с помощью повышения учетных ставок и замедления роста. Чтобы узнать, что происходит с той частью экономики, которая в принципе поддается контролю путем повышения учетных ставок, надо вычесть из общего процента инфляции процент инфляции медицинского обслуживания. Поскольку медицинское обслуживание составляет 15 процентов ВВП, а цены на медицинское обслуживание растут на 5 процентов в год, то математика показывает, что еще 0,75 процента инфляции (почти треть всей инфляции за 1994 год) надо отнести за счет медицинского обслуживания.[10] В действительности за счет медицинского обслуживания надо отнести больше, так как некоторые части медицинского обслуживания входят в индексы цен больше одного раза. Если, например, штаты повышают налоги, чтобы покрыть стоимость своих программ медицинского обслуживания, то инфляция здравоохранения появляется в индексе потребительских цен один раз в виде роста цены медицинского обслуживания, а второй раз в виде повышения налога с продаж.

Если сложить все эти факторы, то реальный процент инфляции, не считая сектора медицинского обслуживания, несомненно был очень низок, а может быть даже отрицателен – в течение всего времени, когда Алан Гринспэн сражался с инфляцией. Гринспэн не мог усмотреть в индексах никакой инфляции, потому что никакой инфляции не было.

В начале 1994 года не было также каких-либо частных инфляционных экспектаций. Ни один из частных институтов экономического прогноза не предсказывал также ускорения инфляции. Первое неожиданное увеличение учетной ставки в 1994 году нанесло убытки в сотни миллионов долларов некоторым из самых изощренных инвесторов в мире (Джордж Сорос, Ситибэнк), сделавшим ставку на то, что учетный процент будет убывать или останется неизменным. Если бы они полагали, что на горизонте есть какая-то инфляция, они не сделали бы такую ставку.

Теоретически нет также причин, по которым инфляция должна отрицательно влиять на капиталистический рост. Капиталисты достаточно ловки, чтобы не страдать от денежных иллюзий. Отрицательные эффекты могут появиться лишь тогда, когда инфляция достигает столь высокого уровня, что спекуляция и избежание инфляции становятся выгоднее нормальной деловой активности, но для этого должна произойти гиперинфляция. Нет эмпирических данных, что умеренные темпы инфляции наносят ущерб росту.[11] Исследование, предпринятое для Английского Банка, изучило опыт более ста стран за тридцатилетний период и не обнаружило каких-либо отрицательных воздействий инфляции на рост экономики в странах, где средняя инфляция была меньше 10 процентов в год; и лишь в странах, где средняя инфляция была намного больше 10 процентов, проявились очень небольшие эффекты.[12]

Можно также утверждать, что капитализм лучше всего работает при инфляции порядка 2 процентов в год. При более низких темпах инфляции начинают возникать проблемы. Если падают цены, можно наживать деньги, храня свои деньги в пресловутом матрасе. Чтобы стимулировать людей рисковать дефолтом, давая деньги взаймы, требуется положительная ставка процента по денежным операциям – в 2 или 3 процента. Вследствие этого, при отрицательной инфляции реальный процент по денежным операциям должен быть высоким. В 1933 году реальный процент достигал 13 процентов, из-за падения цен. Реальный процент может быть очень низким только при умеренном темпе инфляции, а без низкого реального процента не может быть высоких инвестиций.

В динамической экономике некоторое снижение реальных заработков требуется для того, чтобы побудить рабочую силу перемещаться из увядающих отраслей индустрии в расцветающие. Снижения реальной заработной платы очень трудны и болезненны, если они принимают форму снижения денежных получек. В таких случаях рабочие бунтуют. Чтобы снизить реальную заработную плату, предпринимателю гораздо проще прибавлять заработную плату не столь быстро, как растет инфляция.[13] Тогда можно возложить вину на безличную систему, сняв ее с себя.

То же касается цен. В любой экономике всегда необходимо менять относительные цены. Если инфляция очень низка, это может произойти лишь при падении денежных цен во многих секторах; но капитализм не очень хорошо работает при падении денежных цен. При падении цен возникает побуждение все отложить. Зачем покупать или инвестировать сегодня, если завтра это обойдется дешевле? В мире дефляции стимулы к действию резко ослабевают. Но именно действие создает экономический рост. Поскольку капиталистические общества заинтересованы в росте, целью борьбы с инфляцией не может быть нулевая инфляция.

Когда в начале 1994 года Федеральное Резервное Управление начало повышать ставку процента, оно заявило, что надо уже сейчас иметь более высокую ставку процента, чтобы остановить инфляцию, которая может наступить в будущем – через двенадцать или восемнадцать месяцев, вследствие запаздывания экономической системы. В самом деле, рост ускорился с 3,1 процента в 1993 году до 4,1 процента в 1994 году и был очень близок к предсказанному в начале года. Но к концу года не видно было ни замедления экономики, ни признаков инфляции, как и за двенадцать месяцев до того. К сентябрю стало ясно, что инфляция 1994 года будет намного меньше низкого уровня, предсказанного в начале года.[14] Деловая печать провозглашала, что «чудовище инфляции изгнано – может быть, навсегда, но, во всяком случае, на обозримый период будущего».[15] Инфляция не ускорялась и в 1995 году, хотя денежная политика и не вызвала ожидаемого замедления роста до второго квартала года.

Федеральное Резервное Управление изгоняло духов. Инфляция была мертва, но Управление не хотело этого признать.70-ые и 80-ые годы были десятилетиями инфляции, а 90-ые годы и дальнейшие десятилетия будут совсем иными. Инфляция умерла в крушении стоимости активов, начавшемся в середине 80-ых годов крахом американской индустрии сбережений и кредитов. Затем последовал крах стоимости собственности, прокатившийся по всему миру. На десять лет позже покупные цены и ренты были все еще ниже своих прежних вершин. За крахом на тайваньской фондовой бирже последовал крах на японской фондовой бирже.

Хотя в Соединенных Штатах в течение 1994 года коэффициенты использования производственных мощностей росли, в глобальной экономике имеют значение не американские коэффициенты сами по себе, а мировая безработица и мировые коэффициенты использования производственных мощностей. В 1994 году мир был завален избыточными производственными мощностями. Остальной промышленный мир – кроме Соединенных Штатов – очень медленно оправлялся от предыдущего спада: в конце 1994 года рост японской экономики был строго отрицательным, а европейский рост лишь в небольшой мере положительным.

Как мы подробно показали в предыдущей главе, глобальный процент безработицы достиг уровня, невиданного со времени Великой депрессии. Можно было с уверенностью ожидать, что в течение долгого времени недостаток рабочей силы не будет вызывать подъема заработной платы.

Принятые в США меры производственных мощностей и, следовательно, использования производственных мощностей, сверх того, устарели. Они не отражают происходившего использования внешних мощностей. Использование внешних мощностей означает, что фирмы в действительности увеличивают свои производственные мощности без собственных инвестиций. Но при этом не измеряется возрастание производственных мощностей их поставщиков, поскольку индексы мощностей предполагают неизменные пропорции добавленных стоимостей, доставленных поставщиками компонент и первоначальными производителями оборудования (ППО).[16]

Инвестиции в новые информационные и компьютерные технологии дали также возможность получать б`oльшую производительность из того же капитала при меньшем числе людей. Это часть того, что называется «сокращением», но сокращение не отражается в официальных индексах мощностей.

Федеральное Резервное Управление также, по-видимому, не понимает, что произошли некоторые важные структурные изменения, которые не дадут инфляции встать из гроба. Прибавление коммунистического мира к капиталистическому и фактический крах нефтяного картеля ОПЕК сразу же после войны в Персидском заливе означают, что повторения энергетического, продовольственного и сырьевого шоков 70-ых годов стали просто невозможны в 90-ых. Цены на нефть, в реальном выражении, теперь ниже, чем они были в начале 70-ых годов, до первого нефтяного шока ОПЕК, но разведка месторождений и экспорт из бывшего Советского Союза едва начались, и еще предстоит возвращение Ирака на мировые рынки нефти.

Снижение заработной платы, начавшееся в Соединенных Штатах, теперь распространяется на весь промышленный мир. Сокращение больших фирм с высокими заработками и дополнительными льготами продолжается с неумолимой последовательностью. В действительности снижение заработной платы даже ускоряется. К небольшим частям третьего мира, уже ориентированным на экспорт в 80-ых годах, присоединится теперь второй мир и остальной третий мир. Давление этих производителей с низкими затратами может лишь ускорить снижение цен и заработной платы. В 1994 году затраты на рабочую силу снизились на 2,9 процента в производстве, и поднялись лишь на 0,9 процента вне сельского хозяйства.[17]

В то же время производительность растет в самом высоком темпе после 60-ых годов. В 70-ых и 80-ых годах производительность в сфере услуг большей частью снижалась, но теперь она поднимается.[18] В отличие от прошлого, услуги теперь никак не произведут подспудного инфляционного нажима. Снижение заработков и повышение производительности – это, разумеется, не рецепт инфляции.

По всей Америке крупные фирмы вырабатывают теперь новые соглашения с поставщиками, вроде тех, какие были недавно заключены Крайслером. Число поставщиков резко сокращается, поставщикам гарантируют гораздо б`oльшие продажи, первоначальные производители оборудования (ППО) делятся с поставщиками информацией и техническим опытом в области проектирования и производства, но взамен этого поставщики обязуются ежегодно снижать цены на компоненты, поставляемые ими ППО. В свою очередь, ППО переносят некоторую часть этого снижения на своих потребителей, чтобы увеличить свою долю рынка.

По существу мир вернулся к условиям 60-ых годов, но с экономикой, менее подверженной инфляции.[19] В то время эластичность поставок была высокой, вследствие процессов восстановления после Второй мировой войны и экономической интеграции, вынужденной в обстановке холодной войны. Теперь эластичность высока, вследствие интеграции второго мира в первый мир и решимости б`oльшей части третьего мира заменить изготовление суррогатов импортных продуктов производством, ориентированным на экспорт.

После Второй мировой войны американские фирмы, как правило, сохраняли неизменными высокие цены, или даже повышали их, распределяя плоды своей высокой производительности в виде высокой заработной платы или высоких прибылей. Но под давлением международной конкуренции эта система быстро разрушается. В 90-ые годы гораздо большая часть повышения производительности проявляется в снижении цен, и гораздо меньшая – в повышении заработной платы.

Знание того, что правительства потеряли свою способность сокращать экономические спады, также выразилось в радикальном изменении экспектаций. Производители знают теперь, что они не могут больше удерживать неизменные цены, рассчитывая на быстрое восстановление после циклических спадов. Как показало начало 90-ых годов, ни одно правительство не поспешит им на помощь с крупными налоговыми и денежными льготами, чтобы стимулировать упавший спрос. Вместо этого спадам дадут идти своим чередом, а правительства будут просто ждать, пока наступит подъем. Если спады будут острее и дольше, фирмам придется снизить цены, чтобы пережить эти спады.

Нет привидений на чердаке. Нет угрозы, что инфляция восстанет из гроба.

Повысив ставку процента в 1994 году, Федеральное Резервное Управление убило слабый американский подъем, в который еще должны были включиться многие американцы, и замедлило едва заметный подъем в остальном промышленном мире. Через два с половиной месяца после начала этих действий Управления проценты на тридцатилетние облигации казначейства едва поднялись на 1,1 пункта, а на тридцатилетние закладные с постоянной ставкой – на 1,3 пункта. Резкому повышению этих процентов воспрепятствовала поправка в сторону возрастания в связи с тридцатилетними инфляционными экспектациями. Эти числа отражают неуверенность, и тем самым дополнительное вознаграждение за риск, которое инвесторы должны требовать, чтобы защитить себя от Федерального Резервного Управления, склонного видеть привидения инфляции там, где их нет.

Если главную роль приписать борьбе с инфляцией, то люди из центрального банка должны считаться важнейшими участниками этой экономической игры. Если бы не эта роль, то их учреждение оказалось бы совсем неважным. Не мешает напомнить, что в 1931 и 1932 годах, когда Соединенные Штаты погружались в Великую депрессию, такие экономические советники, как министр финансов Эндрю Меллон, настаивали, что ничего нельзя сделать из-за риска инфляции – вопреки тому факту, что цены упали с 1929 до 1932 года на 23 процента и должны были упасть еще на 4 процента в 1933 году.[20] Страх перед инфляцией использовался как дубинка, чтобы остановить необходимые действия. Центральные банки склонны видеть инфляционные привидения, потому что они любят играть роль заклинателей привидений. Хотя в реальной жизни никто из людей еще не пострадал от привидений, заклинатели привидений часто создавали немало реального беспокойства.

За все годы, когда Алан Гринспэн повышал ставку процента, рост в действительности не замедлился, и может возникнуть вопрос – надо ли из-за этого тревожиться? Ответ состоит, конечно, в том, что повышение ставки процента часто действует, как жесткие тормоза. Представьте себе, что водитель нажимает на тормоз, и вначале ничего не происходит. Тогда он нажимает сильнее, и внезапно тормоз срабатывает, сбрасывая машину с дороги. Это и случилось во втором квартале 1995 года: рост в самом деле остановился.

Если принять за максимальный неинфляционный темп роста экономики 2,5 процента (что и составляет провозглашенную цель Управления), то избыточная рабочая сила будет давить в сторону снижения заработной платы. Даже производители, которым придется платить ее, полагают, что темп роста в 3,5 процента может быть достигнут без инфляции.[21]

Наши общества терпят безработицу, потому что от нее страдает лишь меньшинство. Большинство возмутителей спокойствия знают, что это бедствие их не коснется. С политической стороны высокая инфляция больше обременяет тех, кто занимает государственные должности, или хочет их занять, поскольку она, по-видимому, снижает доходы всех. Экономисты могут при этом заметить, что любое повышение цен должно увеличить чей-то доход, и что равновесие между выигрышами и потерями указывает, что при инфляции меньше 10 процентов в год лишь очень немногие теряют реальный доход; но весь этот анализ не имеет значения. Избирателям все это кажется неверным. Они полагают, что заслуживают повышения заработной платы, а их обманывают, повышая цены.

Высокая безработица, необходимая для борьбы с инфляцией, – это один из факторов, ведущих к снижению реальной заработной платы значительного большинства американцев; но эта реальность слишком заслоняется другими факторами и слишком косвенна, чтобы в ней увидели настоящую причину. Политическая власть на стороне тех, кто объявил священную войну инфляции. Но те, кто ведет эту войну, косвенным образом защищают низкие заработки большинства американцев.

Вулкан инфляции 70-ых – 80-ых годов угас, но умонастроение, вызванное его извержением, все еще живо. Вследствие этого, фирмы должны предполагать в своем планировании мир без инфляции, но в то же время мир с периодическими спадами, вызванными проектами борьбы с воображаемой инфляцией.

Трудящиеся будут по-прежнему жить в мире, где правительства говорят о необходимости восстановить рост реальных заработков, но намеренно создают избытки рабочей силы с целью снижения заработной платы.[22] Поэтому пусть никто не слушает этих людей, когда они говорят о восстановлении экономики с высокой заработной платой и растущим реальным доходом. Заработки повышаются, когда не хватает рабочей силы, а не когда она есть в избытке.

Официальная перспектива центральных банков всегда состоит в том, что если они будут достаточно долго сдерживать инфляцию, то они добьются антиинфляционного «доверия» финансовых рынков, при котором возобновится быстрый рост без инфляции. Но это не получается. Если уж Бундесбанк Германии до сих пор не добился «доверия» как борец с инфляцией, то никакой центральный банк никогда не достигнет такого мифического положения. Несмотря на свое антиинфляционную репутацию, Западная Германия имела очень медленный темп роста – 2,3 процента в год, с 1981 до 1994 года.[23] Быстрый рост никогда не возвращается.

ПРИМЕЧАНИЯ

Глава 9

1. Jeffrey С. Fuhrer, ed., Goals, Guidelines, and Constraints Facing Monetary Policymakers (Boston: Federal Reserve Bank of Boston, June 1994).

2. Robert Hershey, Jr., "Federal Reserve Raises Its Rates 7th Time in a Year," New York Times, February 2, 1995, p. 1.

3. "Economy Expanded As Inflation Fell," New York Times, October 23, 1995, p. 34.

4. Louis Uchitelle, "Labor Costs Show Small Increase," New York Times, January 2, 1995, p. Dl; "Core U. S. Inflation Lowest Since 1965," International Herald Tribune, January 12, 1995, p. 5; "OECD: No Inflation Problem Seen in 1995," International Herald Tribune, December 21, 1994, p. 1.

5. Joshua Ogawa, "Wholesale Prices Estimated to Have Kept Falling," Nikkei Weekly, June 12, 1995, p. 3.

6. Robert D. Herse, Jr., "Statistics Never Lie, but They Increasingly Mislead in America," International Herald Tribune, January 17, 1995, p. 17.

7. Mark K. Sherwood, "Difficulties in the Measurement of Service Outputs," Monthly Labor Review, March 1994, p. 1.

8. "Who's Afraid of the Big Bad Deficit?" The Economist, September 30, 1995, p. 39.

9. Zvi Griliches, "Productivity R&D, and the Data Constraint," American Economic Review, March 1994, p. 1. .

10. James Aley, "Medical Inflation Lives," Fortune, March 20, 1995, p. 24.

11. Robert Barro, in The Bank of England's Quarterly Bulletin; цит. по: "The Costs of Inflation," The Economist, May 13, 1995, p. 90.

12. Samuel Brittan, "Elusive Case for Stable Prices," Financial Times, May 18, 1995, p. 9.

13. Samuel Brittan, The Role and Limits of Government (Minneapolis: University of Minnesota Press, 1983), p. 113.

14. "What's Happening to Inflation?" The Economist, September 16, 1995, p. 85.

15. Lenore Schiff, "Why Inflation Will Keep Falling," Fortune, October 2, 1995, p. 59.

16. Jeff Faux, "A National Embarrassment," Challenge, January-February 1995, p. 6.

17. Ibid., p. 11.

18. Stephen S. Roach, The Next Leg of Disinflation, Morgan Stanley Special Economic Study, June 1994.

19. Anne Romanis Braun, Wage Determination and Income Policy in Open Economies (Washington, D. C: International Monetary Fund, 1986), p. 100.

20. John Kenneth Galbraith, The Great Crash of 1929 (New York: Houghton Mifflin, 1954; reprint, 1988), p. 184; U. S. Department of Commerce, Long Term Economic Growth 1860-1970 (Washington, D. C: U. S. Government Printing Office, 1973), p. 222.

21. Louis Uchitelle, "Manufacturers Challenge Economic Policy," New York Times, September 24, 1995, p. 38.

22. Robert Heilbroner and William Milberg, The Crisis of Vision in Modem Economic Thought (New York: Cambridge University Press, 1995), p. 120.

23. OECD, Quarterly National Accounts, No. 2, Paris, 1995, p. 145.

 


Страница 2 из 8 Все страницы

< Предыдущая Следующая >
 

Комментарии 

# Martin   31.03.2017 03:43
Thanks a lot for sharing this with all people you really
understand what you are speaking about! Bookmarked. Please
also discuss with my site =). We may have a hyperlink change
arrangement among us

Visit my web site :: 403
ошибка: https://ddosov.net/403-forbidden-nginx.html
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
# Theresa   31.03.2017 05:37
It's truly a nice and useful piece of info.

I am satisfied that you simply shared this helpful information with
us. Please keep us up to date like this. Thank you for sharing.


Here is my blog post - how to write a critical analysis essay examples: http://www.brattainsportsperformance.com/blog/?action=view&url=building-your-professional-library&replytocomment=100874&replytocomment=103351
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
# Cedric   04.04.2017 01:49
Piece of writing writing is also a fun, if you
know after that you can write or else it is difficult to write.


Feel free to visit my web-site - romeo and Juliet essay
topic i need help understanding.?: http://free-apps.friendsinwar.com/news.php?readmore=16&c_start=10900
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
# Quinn   06.04.2017 23:28
It's very trouble-free to find out any matter on web as compared to books, as I found this
article at this web site.

Also visit my web-site; udp
flood: https://ddosov.net/http-flood.html
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Вы можете прокомментировать эту статью.


Защитный код
Обновить

наверх^