Л. П. Петрова. К 100-летию Павла Васильевича Петрова |
| Печать | |
СОДЕРЖАНИЕ
Папины корни
Деда Вася и его родня. Петровы
Петров Василий Соломонович (1902 — 1979) Как видно из его свидетельства о рождении, папин отец Петров Василий Соломонович родился 20 января 1902 года в г. Мариинске Кемеровской области. Его родители, Петров Соломон Абрамович и Петрова Анна Исаевна — русские люди, происходившие из секты субботников. Отсюда такое причудливое сочетание предельно русской фамилии с ярко выраженными еврейскими именами и отчествами.
Движение субботников в России возникло ещё в конце 18 века, при Екатерине Великой. Их называли также иудействующими или жидовствующими. Вслед за иудеями, выходным днём они признавали субботу, а не воскресенье, совершали обрезание и другие предписания иудаизма, включая кошерную еду. Через обряд обрезания прошли не только все сыновья Соломона Абрамовича и Анны Исаевны (Василий, Яков, Исайя), но также старший из их внуков, Соломон Васильевич. Соломоном он был назван в честь деда, но впоследствии официально изменил имя на Леонид. А наш папа Павел Васильевич хотя и родился всего через два с половиной года после своего брата, в 1926 году, уже избежал этого обряда. Преследование субботников в России в разное время было то бóльшим, то меньшим, но к 1926 году не только субботники, но и служители православной церкви стали ощущать на себе давление новой власти. Не знаю, насколько прочной была эмоциональная связь деды Васи с субботниками, но совершенно точно, что на моей памяти он никогда не придавал значения кошерной пище. Свинина (самая некошерная еда) была в их доме постоянно. Свинью откармливали в стайке во дворе, а после начала устойчивых зимних морозов дед приглашал родственников, умеющих зарезать и разделать свинью, и на прощание щедро раздавал им от неё самые лучшие куски мяса. Оставшуюся часть туши съедали в течение зимы. Что касается запрета работать в субботу, то работать приходилось в любой рабочий день, и он, конечно, работал в том числе и по субботам. Но выпивши спиртного, дедонька всегда затягивал: «Во субботу день ненастный, нельзя в поле работать». Я была ребёнком, но чувствовала, что он поёт эту песню с каким-то особым подтекстом, и только позже, узнав про субботников, смогла связать его особое пристрастие к ней с традиционной верой его предков, от которой у него остались лишь воспоминания. Да и песня эта русская народная, никогда её православные создатели не вкладывали в неё подобного смысла. Впрочем, дальше сáмого начала этой песни дед никогда не продвигался, и я подозреваю, что полного её текста не знал. От мамы я слышала, что семья, из которой вышел деда Вася, была бедной, поскольку отец его Соломон Абрамович хотя и был отличным хозяином, но имел склонность к запоям. Когда наступал запой, он пропивал всё, а потом трудился не покладая рук, чтобы восстановить хозяйство. И восстанавливал! До следующего запоя. Все мы знаем, что деда Вася тоже любил выпить, но у него никогда не было запоев и всегда было чувство ответственности перед семьёй. Семья была большая, а Василий был самым старшим среди сыновей, поэтому очень рано начал трудиться, чтобы помогать матери и поддерживать семью. Сейчас это кажется невероятным, но в школе он никогда не учился и долгое время совсем не умел читать и писать. Читать он учился уже на моей памяти, после войны. В сентябре 1941 года был призван на фронт. Состоял рядовым красноармейцем 16 стрелкового полка Юго-западного фронта, воевал на Курском направлении. В январе 1942 года получил в бою тяжёлое осколочное ранение плечевой части руки, ключица была полностью раздроблена, причём остатки осколков продолжали выходить даже годы спустя и долго давали о себе знать в виде острых приступов боли, чему я была свидетелем. И мне всегда бросалась в глаза вмятина у него на лбу — тоже след от осколочного ранения. После лечения в госпиталях был признан инвалидом третьей группы и отправлен домой. Тогда же, в 1942 году, награждён медалью «За боевые заслуги». Я знала двух его братьев, Якова и Исайю, и трёх сестёр: Татьяну, Ирину и Серафиму. Все они, кроме Серафимы, жили в Иркутске и довольно часто приезжали к нему в Смоленщину, иногда вместе со своими уже взрослыми детьми. Удивительно, но я не знаю, у кого из них какая профессия, кроме Якова. Яков Соломонович был водителем грузовой машины и довольно часто приезжал на ней к деду. Это он привёз ему саженцы голубых елей, которые посадили в палисаднике перед его новым домом. У него было две дочери — Эсмеральда (Смира) и Вера. Они на моей памяти тоже неоднократно бывали у деда в гостях. Баба Сара мне говорила, что имя своей старшей дочери выбирал отец. Из этого можно сделать вывод, что сам он был настроен романтически и читал романы Гюго. Что касается Эсмеральды, то она, по словам бабы Сары, была плохо приспособлена к реальной жизни, зато запоем читала романы и говорила: «А ради чего тогда жить, если не читать?» Яков Соломонович был большого роста, энергичный и разговорчивый. Из всех родственников деды Васи наш папа больше всех любил его. Сохранилась фотография начала 60-х годов, где запечатлён приехавший к своему брату Яков Соломонович с дочерью Верой. Их встретили племянники Павел и Леонид с дочерью Светланой.
У Татьяны Соломоновны тоже было две дочери: Нелли и Лариса. Они часто приезжали к деду в Смоленщину и к нам во Второй Иркутск. Никаких телефонов тогда ещё не было, поэтому приезжали всегда внезапно, шумной толпой, сидели за накрытым столом и громко говорили, потом так же громко уезжали. У Ирины Соломоновны был единственный сын Игорь, на несколько лет старше меня. Я помню случай, когда его привезли в Смоленщину и оставили у деды с бабой на несколько дней, и мы тогда весело играли в соседней квартире у Малаховых. Много лет спустя баба Сара мне говорила, что Игорь увлёкся радиофизикой и учится в Ленинграде. Серафима Соломоновна жила в Луганске, детей у неё не было и, оставшись вдовой, она переехала в Иркутск, чтобы быть поближе к родственникам. Опекала её дочь дяди Лёни, Светлана Леонидовна Петрова (Макова), которой она завещала свою квартиру. Похоронена на Смоленском кладбище. Исайя Соломонович, судя по разговорам, которые я слышала вокруг, был человеком пьющим и непутёвым, но при этом всегда отмечали, что он великолепно танцевал. Видела я его очень редко и не составила о нём собственного представления. Из сестёр деды Васи упоминали ещё Раису и, кажется, Эсфирь, но их я точно никогда не видела и не знаю, где они жили. Не исключено, что были ещё другие братья и сёстры, о которых я ничего не знаю… Все его родственники были рослые, статные, с породистой внешностью. Все они были более или менее грамотные и даже с некоторыми претензиями на интеллигентность. При этом всегда было видно, что они с большим уважением относятся к своему старшему брату. Такое же отношение к нему я наблюдала со стороны его соседей и сослуживцев. Василий Соломонович был всегда надёжен. Его девиз: «Сказано — сделано!» К тому же он был из тех, кто готов снять с себя последнюю рубаху и отдать не только родственникам, но и любому нуждающемуся. Отчётливо помню, как я ещё ребёнком шла вместе с ним по улице в Иркутске. На обочине сидел нищий, и дед положил ему в кепку не мелочь, а крупную купюру, каких никогда не дают нищим. Вероятно на моём лице отразилось изумление, поскольку он тут же сказал: «Эх, внучка! Каждый из нас может оказаться на его месте». Щедрость была его второй натурой, он проявлял её естественно и непринуждённо. А для меня это был полезный урок сострадания и бескорыстия. Страница 2 из 7 Все страницы < Предыдущая Следующая > |