На главную / Биографии и мемуары / Л. П. Петрова. К 100-летию Павла Васильевича Петрова

Л. П. Петрова. К 100-летию Павла Васильевича Петрова

| Печать |


Наш дом

Дом на улице Бограда

Дом, в котором мы поселились во Втором Иркутске, находился на огромном пустыре между Заводом и Объектом №4. Рядом с Заводом уже был построен Дом Культуры (ДК), баня, школа №34, деревянные бараки и высокие каменные дома, на первых этажах которых располагались магазины, аптеки и пр., а выше жили люди.  Возле Объекта №4 такой же набор построек, только без Дома Культуры, зато школы было две — начальная школа №19 и средняя школа №37.

А на пустыре мне запомнились какие-то котлованы, заброшенное кладбище с крестами и огромный бревёнчатый дом, в котором некогда был польский костёл, когда здесь ещё жили поляки, сосланные в Сибирь после восстаний 1831 и 1863-64 годов. По краям пустыря, ближе к Заводу и Объекту №14, были разбросаны небольшие частные домишки.

Во время войны и после неё все сколько-нибудь пригодные для жизни строения приспосабливали для жилья. Приспособили и заброшенный костёл, разделив его на четыре квартиры. Три из них уже были проданы и заселены, а оставшуюся четвёртую купил папа.  Это была большая и очень высокая комната с окнами на север. Окна как минимум четырёхметровой высоты, а высота потолка шесть с половиной метров. Вход в эту комнату был прямо со двора – ни кухни, ни прихожей. Кирпичная печка для отопления не при входе, а в красном углу, где когда-то было принято вывешивать образа, так что дрова и уголь тоже в красном углу. В этой же комнате папа вырыл подполье, чтобы хранить овощи и скоропортящиеся продукты — никаких холодильников тогда ещё не было. Так я и запомнила первую встречу с нашим новым жилищем: зияющая дыра в полу недалеко от входной двери, в дыре папа с лопатой, а вокруг гóры земли. Это было осенью 1948 года, незадолго до рождения братика Паши.

Вскоре деда Андрюша к этой комнате сделал насыпную пристройку —  кухню и ещё одну небольшую комнату, где они поселились вместе с бабой Ксюшей, Полиной и Кеной (их старший сын Вениамин в то время учился в Тюмени). А во дворе деда устроил себе мастерскую.

Прожили мы в этом доме пять с половиной лет. Кена оттуда был призван в армию и служил на Курильских островах. Там Полина поступила в 19-ю начальную школу, закончила её и с пятого класса перешла в среднюю школу №37. В той же 19-й школе училась и я, поскольку тоже была прикреплена к ней по месту жительства — улица Бограда, дом №66. Где находились остальные 65 домов и где на этом пустыре была сама улица Бограда, для меня всегда оставалось загадкой. Но у нас была домовая книга с этим адресом и домовая печать треугольной формы с таким же адресом, которую я много раз держала в руках и даже училась ставить её на бумаге.

Баба Ксюша с Полиной, Милой и Пашей, 1952 год

Баба Ксюша с Полиной, Милой и Пашей, 1952 год

Тем временем пустырь начали энергично застраивать. Строительную площадку огородили высоким забором, увенчанным колючей проволокой и сторожевыми вышками с охранниками. По утрам мы видели, как в зону строем приводили заключённых, которые весь день работали, а вечером их такими же стройными рядами куда-то уводили. Строили они те самые дома, что до сих пор стоят на перекрёстке улиц Муравьёва и Украинской (знаменитые «четыре угла», составившие своеобразную торговую площадь в центре  нашего района), а также все другие дома вокруг них, в том числе новую школу №12, в которой я начала учиться с 5-го класса. Помню, что дома эти вызывали тогда во мне восхищение, казались необычайно красивыми, аккуратными и благоустроенными.

Строительство шло своим чередом, и зона неумолимо приближалась к нашему дому. Одна из сторожевых вышек теперь возвышалась совсем рядом, как раз напротив нашей квартиры, и нас предупредили, что дом наш будут сносить. Взамен владельцам предложили квартиры в уже построенных домах где-то в Боково, что казалось очень далеко. Другой вариант состоял в том, что наш дом перенесут на другое место — на улицу Фабричную. Все четверо владельцев предпочли, чтобы дом перенесли на улицу Фабричную, которая находилась сравнительно недалеко от прежнего месторасположения нашего дома и совсем близко от Объекта №4, где работал папа. Вскоре Фабричная была переименована, и поселились мы в нашем доме №17а уже на улице Марии Ульяновой.


В бывшей гостинице

В течение полутора лет, пока дом переносили, соседи наши временно жили где-то в разных местах. Нашей семье предложили большую комнату в бывшей гостинице на ул. Макаренко. Она находилась рядом со школой №34 и недалеко от ДК. Это было двухэтажное здание.  На первом этаже располагался книжный магазин КОГИЗ, куда нам в детстве очень нравилось заходить и рассматривать открытки на витрине, а на втором этаже множество комнат вдоль длинного коридора — в каждой комнате временно проживающая семья. Тёплые батареи, две умывальные комнаты (М и Ж) с водой из под крана и тёплыми туалетами казались нам неслыханным удобством. Зато какое количество скандальных сцен нам пришлось там увидеть за эти полтора года, сколько ругани с отборным матом услышать, сколько драк…

Там мы жили с весны 54 до осени 55 года. Оттуда осенью 1954 года папа отвёл меня в ДК, где я начала учиться игре на фортепиано у Любови Ивановны. Правда, я никак не могу вспомнить, где я отрабатывала домашние задания, ведь старенький разбитый рояль  мне купили лишь год спустя,  когда мы уже жили в доме на Марии Ульяновой…Там 22 сентября 1954 года родился наш братик Вена — Вениамин Павлович Петров.



Дом на Марии Ульяновой

В этот новый старый дом мы и все наши соседи вселились осенью 1955 года  — Абрамовы, Соколовы, Молоковы и Петровы. Квартира Абрамовых была расположена вдоль улицы Марии Ульяновой, и все её окна выходили на улицу. Их семья состояла из трёх человек: Фёдор Семёнович Абрамов работал завхозом в одном цехе с нашим папой. Его жена, Валентина Фёдоровна Нехаева работала продавцом в соседнем магазине, её дочь Люда Семашкина была на пару лет старше нашей Полины и училась в той же школе. Её отец, как и отец Полины, погиб во время войны.

Квартира Соколовых была расположена параллельно квартире Абрамовых, но так, что одно окно выходило на юг, а другое на север. Она была как будто зажата между тремя остальными квартирами. Фёдор Дмитриевич Соколов заведовал заводской баней. Его жену мы всегда называли тётя Пана, но её полное имя, кажется, было Прасковья Ивановна. Не знаю, как она попала в Сибирь, но родом она была откуда-то с Запада, и в её разговоре всё время ностальгически звучало: «У нас на родине…». Она воспитывала двоих детей своего мужа, оставшихся без матери — Клавдию и Анатолия, которые по возрасту были близки маминым  братьям, так что для меня они были уже взрослые. За полтора года нашей жизни в гостинице (или даже ещё на Бограда?) Клавдия вышла замуж  и жила где-то в другом месте, Анатолий попал под поезд, лишился ноги и тоже жил где-то в другом месте… Так что когда мы все снова собрались в нашем разобранном и вновь собранном доме, у Соколовых многое в жизни изменилось. А поскольку нашей маме надо было выходить на работу, тётя Пана взялась водиться с Веной и, сколько помню из домашних разговоров, делала это очень добросовестно. Когда Вена немного подрос, его устроили в детский садик, который находился прямо напротив нашего дома.

Квартира Молоковых и наша были совершенно одинаковые, только их окна выходили на южную сторону, а наши на северную.

Иван Михайлович Молоков работал в УКС-е завода на должности инженера, а его жена Мария Осиповна  — охранником в проходной завода. Вместе с ними жила её дочь Галя Шатаева, 1940 года рождения. Как и у многих в то время, её отец погиб во время войны. Сын Молоковых Саша родился через полгода после нашего Паши (в марте 1949 года), ещё на Бограда, а их дочка Таня появилась ещё через несколько лет, уже в доме на Марии Ульяновой.

В нашей квартире жили в сущности две семьи — Петровых и Тихомировых. Пять человек Петровых: мама, папа, двое моих братьев и я жили в основной комнате, а деда с бабой Тихомировы с разным составом детей — в пристройке, сделанной дедой Андрюшей ещё на Бограда.

Наша семья

Наша семья

На  Марии Ульяновой дом перенесли вместе со всеми пристройками, которые были не только у нас, но и у других соседей. Кроме того, по согласованию с владельцами на два метра  уменьшили высоту потолков (четыре с половиной метра вместо шести с половиной), а высвободившиеся брёвна использовали для пристроек, так что они теперь были  не насыпными, а тоже бревёнчатыми. В результате на Марии Ульяновой у нас было две комнаты (большая и поменьше), а между ними небольшое помещение с печкой, выполнявшее роль кухни. В основной разместились Петровы, а в меньшей временно поселился дядя Вена Тихомиров с женой Галиной Михайловной, у которых вскоре родился сын Миша (в 1956 году). Временно, потому что дядя Вена уже начал работать на заводе, получил участок для строительства собственного дома и через пару лет рассчитывал его построить и переехать туда.  А пока к имеющимся двум комнатам общими усилиями стали делать ещё одну насыпную пристройку — кухню и комнату, в которой какое-то время жили деда с бабой и Полина.

В 1957 году вернулся из армии Кена вместе с двоюродным братом Евгением Мельником. Пять лет они вместе отслужили на Курильских островах, оба собирались работать на заводе, поэтому оба поселились в этой новой комнате.

Евгений Мельник и Иннокентий Тихомиров

Евгений Мельник и Иннокентий Тихомиров

Сохранилась фотография, где вернувшиеся из армии герои запечатлены среди нашей семьи и родственников, пришедших с ними повидаться. Пришёл  бабин племянник Игорь Кондаков с женой Верой и маленькой дочкой Олей, дедина племянница Вера Панина (слева от мамы) и брат Галины Михайловны Александр. Он стоит рядом с сестрой, и они поразительно похожи друг на друга.


Вокруг было много невест на самый разный вкус, так что очень скоро оба женились — Евгений на Людмиле Семашкиной из соседней квартиры, а Кена на Валентине Свиньиной из соседнего дома. Евгений поселился в квартире своей жены и стал нашим соседом, Кена вместе с женой временно поселился в уже готовом новом доме своего брата Вениамина, а комнату, освободившуюся после отъезда Вениамина с семьёй, отдали нам с Полиной.

Не помню точно, в каком году и на каком этапе строительства очередной пристройки папа развил бурную деятельность по благоустройству нашего дома. Улица раньше не случайно называлась Фабричной — на ней располагалась обувная фабрика. И совсем рядом с нашим домом, на углу улиц Мира  и Марии Ульяновой, фабрика построила для своих работников большой дом со всеми удобствами. Оказалось, что директор фабрики — жена папиного сослуживца. Папа тут же с ней познакомился и договорился подключить наш дом к отопительной системе фабрики. Всем домом заключили договор, провели трубы, поставили батареи и подключили отопление. Фабрика тоже не оказалась в убытке, т. к. от нашего дома ей регулярно шла соответствующая оплата за тепло. Избавившись от печек с дровами и углем, в кухне установили газовую плиту с четырьмя конфорками и духовкой.  По его же  инициативе провели откуда-то летний водопровод прямо во двор, рядом с огородиком, где у каждой семьи была пара грядок с зеленью, летними овощами и цветами. А в зимнее время у ворот нашего дома стала останавливаться цистерна с водой, так что уже не надо было ходить за тридевять земель на водокачку, достаточно было помнить, когда приходит машина.

Папа был врождённым рационализатором, мгновенно видевшим чтó и как можно улучшить. Не случайно он был отмечен в числе лучших рационализаторов завода. К тому же он был настоящим гением коммуникации! Общаться с людьми ему было не только легко и просто, а доставляло очевидное удовольствие. Он легко находил общий язык с самыми разными людьми, с удовольствием помогал  знакомым и даже почти незнакомым людям решать их проблемы. Они отвечали ему тем же. Когда ему нужно было что-то организовать, всегда находились люди, готовые с ним взаимодействовать.

Сколько я помню, моей музыкальной школой и устройством в пионерский лагерь всегда занимался папа. Был в лагере день, когда приезжали родители. Ко мне всегда приезжал папа на машине кого-то из сослуживцев, иногда он брал с собой моего братика Пашу, тогда для меня это была особая радость, а для Паши ещё и огромное впечатление от поездки.


Папа любил любые поездки и при каждой возможности куда-нибудь ехал: в лес, на Байкал, в командировку, в санаторий…  На Байкал мы ездили постоянно, вначале на блокпост Муравей, где папа однажды подружился с кем-то из местных жителей и с тех пор останавливался у них, потом в Мурино, где поселилась и работала учительницей тётя Аря, мамина двоюродная сестра. Ездили обычно не по какому-то делу, а просто ради общения с людьми и новых впечатлений.

Папа охотно ездил в командировки. В то трудное время из командировок обычно привозили всевозможный дефицит. Папа как правило привозил только множество впечатлений, рассказов и фотографий — он не умел экономить деньги на приобретение дефицита, он любил их тратить на что-то сиюминутное. Поездки были для него источником новых впечатлений, и при первой возможности он брал с собой кого-то из нас. Мне было лет пятнадцать, когда ему дали путёвку в санаторий «Кудепста» близ Адлера, и он взял меня с собой. Ясно, что в санатории меня никто не ждал. Но он быстро познакомился с персоналом и устроил меня на квартиру  к одной из сотрудниц санатория, которая жила рядом. Я уже совсем не помню, где и чем я там питалась, как и на чём спала, но навсегда запомнила и первый в моей жизни перелёт, когда я испытала какое-то неповторимое чувство счастья от самогó полёта, и южную природу, и те экскурсии, на которых мне удалось побывать: озеро Рица, Новый Афон, водопады… Не тогда ли у меня зародилась страсть к путешествиям?



 


Страница 7 из 7 Все страницы

< Предыдущая Следующая >
 

Вы можете прокомментировать эту статью.


наверх^