На главную / Русская интеллигенция / В. Кузнецов. Как стать нужник'ом (персифляжи)

В. Кузнецов. Как стать нужник'ом (персифляжи)

| Печать |


Персифляж № 2

Как стать журналистом

(Заочная академия для честолюбцев)

Сама по себе журналистика - занятие малоаппетитное. Ее издавна называют "второй древнейшей профессией", подразумевая первой проституцию и имея в виду, что вторая недалеко ушла.

Тем не менее, это - сильнейший рычаг воздействия на общество, неплохое средство улучшить свое положение и абсолютно безотказный способ превращения любого малохольного недоумка в народного любимца - включая соискателя.

В сказке Эрнста Теодора Амадея Гофмана1 "Крошка Цахес" отвратительный карлик, по волшебству феи, вызывает всеобщее восхищение, вследствие чего делает молниеносную карьеру и становится министром. Фея, в данном случае - журналистика, хотя, возможно Гофман и не имел ее в виду. Но сказка - точная аллегория влияния СМИ на общество.

Кстати, "Цахес" написан Гофманом в 1819 году в Германии, а через год в Париже появился молодой либеральный журналист, Адольф Тьер, прозванный впоследствии "кровавым карликом". Он известен тем, что после Июльской революции (1830) был сторонником монархии, во времена Второй империи (1852) - республиканцем, а в 1871 году разгромил Парижскую коммуну, и стал президентом Франции2. И это - не сказка, а подлинная история про крошку Цахеса.

Тьер - не исключение, Маркс, Энгельс, Ленин, Муссолини и многие другие политики вышли из газетчиков. В XX веке эта тенденция усилилась, а в наши дни приобрела характер эпидемии: все разом вспомнили, что газета - не только коллективный пропагандист и агитатор, но и коллективный организатор (Ленин еще не знал о возможностях радио и ТВ). С этого трамплина легко можно попасть в Думу, правительство - на худой конец, в горсовет. Кого на что хватит.

Однако путь журналиста тернист, малейшая ошибка, может стать миной замедленного действия и со временем разнести в клочья любого претендента.

Настоящий трактат имеет целью ознакомить соискателя с историей, сущностью предмета и предостеречь от опасностей, скрывающихся за его фасадом. Преимущество трактата, в отличие от университетского курса, состоит в краткости, а также в том, что он учитывает жестокие реалии профессии, о которых академическая журналистика предпочитает не распространяться. Итак…

- В конце XIX - начале XX в. в. археологи раскопали в Италии одну из первых в мире газет. Она датировалась примерно 60 г. н. э., называлась "Acta diurna urbis"3 и содержала то же, что и сегодняшняя пресса: кадровые назначения чиновников, криминальную хронику и - о погоде. Газета представляла собой доску, покрытую гипсом с нанесенным текстом. По заказу с нее делались копии персонально - подписчиков в Древнем Риме было немного.

- Тацит и Светоний4 пользовались в своих исторических трудах материалом из газет, благодаря которым мы теперь знаем не только нюансы быта римлян - но даже тексты выступлений лидеров тогдашних партий в Сенате.

- Однако в 400-х годах Рим, погрязший в роскоши и изнеженности нравов, стал подвергаться набегам полудиких германских племен - готов и вандалов5, в итоге разрушивших великолепную тысячелетнюю империю. С римской культурой исчезли и первые газеты - готам и вандалам они были ни к чему.

- Со временем полудикие германцы превратились в благонамеренных бюргеров и, занявшись торговлей, реанимировали прессу, приспособив ее с немецкой обстоятельностью к своим нуждам. Газеты появились у них в начале XVII века, примерно в одно время с первыми торговыми биржами6. Gazzetta - мелкая монета, которую платили издателю за публикацию информации о торговых операциях, что стало прообразом современной рекламы. Такая традиция заложена в основу любого периодического издания.

- Недовольство читателя засильем рекламы в СМИ проистекает от незнания этой традиции. Он понятия не имеет, что реклама - показатель благополучия издания. Все остальное - "наполнитель", включая самые актуальные публикации. "Наполнитель" предназначен для массового читателя, как наживка для пескаря. Клюнув на наживку, он машинально проглотит рекламу. Что от него и требуется.

- О других, взрывных возможностях торгово - рекламной периодики догадались не сразу. А когда догадались… В 1779 году французская Академия наук отвергла тысячестраничный труд под названием "Открытия об огне, электричестве и свете", написанный бесзвестным домашним лекарем графа Д`Артуа. Обиженный отказом, тихий графоман превратился в ярого обличителя режима и стал издавать газету "Друг народа"7.

- Но если со своими "Открытиями" он пролетел, как фанера над Парижем, то с газетой попал в самую точку - во Франции назревал политический кризис. В 1792 году случилась Великая Французская революция, а никому не известный лекарь стал членом Конвента и идейным вдохновителем государственного террора. Звали его Жан - Поль Марат8.

- Впрочем, догадки о губительном воздействии печатного слова на неокрепшие умы существовали задолго до упомянутых событий. Сформулировали их церковники - самый продвинутый в этом смысле народ. В 1471 году папой Сикстом IV9 была изобретена цензура, а ко времени появления первых газет она уже существовала в нескольких видах: светская, духовная, предварительная и карательная.

- Вначале, по причине малого количества СМИ цензура осуществлялась централизованно, в России, например, в роли цензоров выступали монархи. Ими были наработаны первые приемы коррекции СМИ. Классический пример - Н. И. Новиков (1744 - 1818), создавший в России среднюю читающую публику10. Он имел неосторожность взяться за издание сатирических журналов, в которых изобличал взяточничество, злоупотребления и даже отдельные недостатки Екатерины II. Поэтому за вольнодумство и связь с масонами был заключен в Шлиссельбург, откуда вышел через несколько лет совершенно измученным и неспособным к дальнейшей журналистской деятельности.

- Когда количество изданий в России возросло, цензура перешла в компетенцию министерства внутренних дел. Это обстоятельство необъяснимым образом присутствует в генетической памяти всех последующих поколений сотрудников МВД, что при желании можно подтвердить простым экспериментом. Подойдите к любому рядовому сотруднику правоохранительных органов, стоящему на посту, наведите видеокамеру - и он закроет ее рукой, даже если первый день на службе и никогда в жизни не слышал слова "цензура". Откуда это у него по вашему? То - то и оно…

- Впрочем, запрет на съемку или обыск в редакции - самые безобидные виды цензуры. Бернард Шоу заметил, что крайняя форма цензуры есть убийство11. Покушение на журналиста обычно не раскрывается, изредка находят исполнителя, и суд ограничивается его наказанием. Такая практика даже неискушенного обывателя наводит на мысль о недосягаемости для правосудия заказчика убийства. Ежу понятно, что это возможно только в случае, если заказчик - государственная структура. Структуру не посадишь…

- Селекция журналистского корпуса, как правовая, так и с применением методов внесудебной расправы, велась в нашем отечестве во все времена, что позволило создать, в конце концов, национальную журналистику, принципиально отличную от зарубежной.

- В итоге российская журналистика подразделяется на придворную, дворовую и холопскую. Эта градация проста, удобна в обращении, годится и метрополии, и регионам. Она оставляет возможности для роста, но - в определенном направлении, позволяя компетентным учреждениям оперативно отслеживать издания, выделяющиеся из системы. И принимать к ним надлежащие меры.

- В свою очередь журналисты, применяясь к условиям, проявляют чудеса мимикрии, чтобы сохранить свое социальное предназначение. И лучше всего это удается не столько университетским профессионалам из столицы, сколько самородкам из глубинки.

- "Московский листок" был основан в 1881 году, Н. И. Пастуховым, мещанином из Гжатска, работавшим поверенным по винным откупам12. Он бросил торговлю ради скудного репортерского хлеба в столице, но заложенный свыше дар позволил ему создать одно из самых популярных изданий в Москве. Главный газетный принцип Пастухов отлил в чеканный императив, адресованный сотрудникам:

- Разнюхай там, о чем молчат.

Московский губернатор В. А. Долгоруков спросил однажды у него, как идет газета:

- Слава богу, ваше сиятельство, кормимся, - простодушно ответил газетный миллионер.

И это был еще один журналистский принцип, сформулированный бывшим откупщиком.

- Н. И. Пастухов один из первых открыл секрет популярности криминального чтива в периодике, публикуя из номера в номер документальный детектив про атамана Чуркина. И хотя интеллектуалы морщились, пренебрежительно именуя газету "Кабацким листком" - ее лубочный, раешный язык знали и в трактирах, и в министерских кабинетах. Редактора за скандальные публикации то и дело вызывали в цензурный комитет и даже к министру.

- Но, принимая удары, Пастухов никогда не сдавал репортеров - это тоже был его принцип. Ныне изо всех пастуховских принципов, в ходу остался, похоже, один - единственный:

- Слава богу, кормимся.

- Для власть имущих СМИ - это перманентная головная боль. Власть не в состоянии прогнозировать ее реакцию на возникающие социальные коллизии. Отсюда - априорное недоверие к журналистике.

- Известный российский политик, К. П. Победоносцев так сформулировал свое отношение к печати в выступлении на Государственном совете 8 марта 1881 года: "Дали, наконец, свободу печати - этой самой ужасной говорильне, которая во все концы необъятной русской земли на тысячи и десятки тысяч верст разносит хулу и порицание на власть, посевает между людьми мирными и честными семена раздора и неудовольствия, разжигает страсти, побуждает народ к самым вопиющим беззакониям"13.

- Это определение печати универсально - безотносительно к форме правления, стране и национальности. Томас Маколей (1800 - 1859), английский политик, автор "Истории Англии", повествуя о журналистике XVIII века, обнаруживает на первый взгляд реликтовую, но абсолютно ту же, узнаваемую схему отношений власти и СМИ:

"Конечно, печатание газет не было запрещено никаким законом. Но в конце правления Карла II судьи считали преступлением против общего права всякую публикацию политических сведений без разрешения короля… Если автор решился напечатать свое произведение и не может получить разрешение цензора, он должен прибегнуть к услугам нищих и отчаянных отщепенцев, вынужденных каждую неделю менять свои имена и внешность, пряча бумагу и станки в притонах порока. Он должен подкупать этих несчастных, чтобы они хранили его тайны, подвергаясь риску, что им высекут спины и отрежут уши вместо него…"14.

- Голубая мечта власть имущих - иметь абсолютно подконтрольные СМИ. Только чтобы ни одна собака не догадалась: лояльность должна выглядеть натурально, то-есть бескорыстною.

- У германского канцлера Отто Бисмарка был секретный "фонд для пресмыкающихся", из которого он поощрял послушных газетчиков - но об этом узнали только после его смерти15.

- В 1916 году Енисейский губернатор Я. Г. Гололобов предлагал Иркутскому генерал - губернатору совместно финансировать издание, способное противостоять оппозиционной прессе. Гололобов в прошлом был редактором и знал, что может сотворить с голодным оппозиционным коллегой прикормленный газетчик16. Но он не успел - наступил 1917 год…

- Голубая мечта СМИ - чтобы их имели власть имущие. За хорошие деньги и при полной конфиденциальности. Нынешние разборки с акционированием газет, телеканалов, переходом видных журналистов из одного СМИ в другое - это видимые нам осколки разбитой голубой мечты. Значит, не договорились. Чаще, однако, договариваются, о чем никому, понятное дело, не докладывают. Впрочем, это секрет Полишинеля: стоит вникнуть в содержание издания - и становится ясно, кто, кого и за сколько имеет.

- Когда в конце XIX века были преданы гласности названия популярных парижских газет, состоявших на содержании у банков - общественность подняла международный скандал17. Парижане, конечно, догадывались, что некоторые газетчики продажны, но продаваться оптом, целыми редакционными коллективами - это было для них неприятным открытием. Наивные люди, эти французы…

- Номинально СМИ являются социальным институтом общества, вектор движения которого определяется имеющейся на данный момент властью. И журналисты экстраполируют на общество не только ее доктрины, но и ее интеллект, ментальность, создавая некую искусственную связь власти и общества, которая со временем начинает восприниматься как естественная.

- Французские философы Жиль Делез и Феликс Гваттари18 в одной из своих совместных работ так характеризуют овеществление подобной связи: "Денежные потоки являют собой совершенные шизофренические реальности, но они существуют и функционируют… Язык банкира, генерала, промышленника, чиновника является совершенной шизофренией, но статистически он работает…".

- Новояз государственных чиновников, состоящий из абракадабры, замешанной на тавтологии, преодолевая подсознательное сопротивление, внедряется в сознание зрителя-слушателя-читателя и стараниями журналистов обретает смысл и значение. Подтверждением актуальности этого процесса служит обязательная должность спичрайтера19 при правительственном чиновнике. Она и в советский период была востребованной, а сейчас спичрайтеры есть даже в глухой провинции.

- Не удовлетворяясь спичрайтерами, российский чиновничий аппарат завел пресс - службы на всех уровнях, которые стоят между властью и СМИ и призваны поставлять общественному мнению абсолютно отфильтрованные сведения, чтобы таким образом исключить возможность публичной огласки любой, компрометирующей властные структуры, информации.

- Если в журналистской среде быть на содержании считается все - таки не совсем приличным, то "сенокос" (предвыборная кампания) или "джинса" (заказной материал)20 - это уж совсем невинная возможность заработать. Тем более, многие издания платят мизерный гонорар или вообще отказывают в нем. Журналисты на время "сенокоса" превращаются из неподкупных обличителей в назойливых попрошаек, что отражается на качестве их материалов: льстивые дифирамбы "благодетелю" и откровенная брань в адрес его врагов. Но на "сенокосе" действует безальтернативный принцип: "бабки" в руки - будут звуки. А уж какие звуки получаются - извините…

- Публицистика - высший пилотаж журналиста, тонкая сфера общественных проблем, не всякому по плечу. Владимир Даль даже именовал публициста "газетным писателем по народному праву"21. Быть на содержании и быть публицистом - несовместимо. Правда, теперь некоторые совмещают …

- Серьезный публицист существует для читателя отдельно от своего издания. Андре Вюрмсер (Франция)22, Уолтер Холмс (Англия)23, Уолтер Липпман (США)24, наконец, Михаил Кольцов25, Анатолий Аграновский26 - были, каждый в свое время и в своем социуме законодателями общественного мнения, безотносительно от того, в каких изданиях публиковались.

- Чтобы попасть (или не попасть) в колонку публициста, политики готовы на многое. Но публицистика не продается, а то, что продается - это уже, к счастью, не публицистика. Оттого настоящих публицистов катастрофически не хватает. В метрополии.

- В провинции стать публицистом проще пареной репы: обозрел прессу за неделю, скомпилировал поухряпистее, дал в полосе свою задумчивую фотографию - все, ты публицист. Через некоторое время утвердившегося в ранге публициста так же трудно выжить с полосы, как таракана из-за плинтуса: он бронзовеет на глазах и норовит увильнуть от черной редакционной работы.

- Телевизионные публицисты еще круче, причем, здесь на эту роль рвутся женщины. Секрет прост: рядом с камерой стоит монитор, и, глядя в глаза телезрителю, девушка, на самом деле, балдеет от своей, наконец, кем - то востребованной сексапильности. Автопсихоэксгибиционизм27 - в такую перверсию редкий сексопатолог въедет.

- Единственное утешение: провинциальные публицисты (и мужчины, и женщины) часто спиваются. Впрочем, столичные тоже горят на этом: во многоглаголании несть спасения …

- Непременным атрибутом тележурналистики стал эффект, который специалисты окрестили "говорящей головой". К 60 - м годам журналистами - международниками был освоен заграничный метод подачи информации - "personal comment". Это было ново, смело, но разрешалось только проверенным людям - Юрию Жукову, Валентину Зорину28 и еще паре - тройке именитых журналистов. Затем "personal comment" распространился и на внутренние проблемы, но, находясь под жестким прессом цензуры, журналист вместо непредвзятого комментатора событий, превращался в нудную "говорящую голову", несущую откровенную чушь.

- В новых условиях, "personal comment" стал, пожалуй, основной формой тележурналистики. Из-за кажущейся внешней простоты исполнения и авантажности к нему прибегают все - и выпускник факультета журналистики, и чиновник, подвизавшийся на политическом поприще, и депутат, которому боязно видеть избирателей "вживую". Все они, побывав пару раз в студии, считают себя профессиональными журналистами. Каждый пользуется мимикой и риторикой в той мере, в какой бог дал ума, а мнение родни становится высшей профессиональной оценкой его мастерства.

- Не всякий телевизионщик или радиожурналист может быть газетчиком - и наоборот. Возникают естественные препятствия: внешность, тембр голоса, артикуляция - в одном случае, и способность, не запутавшись в придаточных предложениях, изложить мысль на бумаге - в другом. Если голос "не ложится на пленку", а косоглазие мешает видеть телекамеру, лучше попробовать свои силы в газетном деле: все же в газете наборщики, корректоры, дежурный редактор - вместе может, и доведут материал до ума.

С телевидением сложнее…

- Впрочем, сейчас не редкость совершенно нетелегеничные29 журналисты, с расплывшимися фигурами, речевыми дефектами - даже с хроническим гайморитом. Я уже не говорю о малограмотных. Ничего, вещают в эфире, ведут ток - шоу, "круглые столы". Здесь главное - "бабки", ну и конечно, любовь к делу. Ведь если телезритель увидит, что ты любишь свое дело, то он тебя тоже непременно полюбит. А что ему, бедолаге, остается: про "бабки" - то он не в курсе…

- Коль скоро упомянуто радио и ТВ, следует отметить замечательный феномен, в корне меняющий смысл понятия "общественное мнение". До электронных СМИ общественное мнение формировалось людьми с определенным уровнем интеллекта, номинальным признаком которого было умение читать газеты. Это был своего рода ценз, удостоверяющий право представлять общественное мнение. С появлением радио, а тем более - телевидения этот ценз потерял смысл. Процесс чтения сопряжен с умственной деятельностью - пассивное созерцание экрана освобождает от этого напряжения. Тиражи газет падают, но телезрителей не убавляется.

- Уличные зеваки, люмпен и даже психически неадекватные люди в мгновение ока обрели статус выразителей общественного мнения. Зачастую эта категория используется телевизионщиками для "блиц-опросов"30, которые затем транслируют в качестве подтверждения чего угодно. Отсюда - уровень тележурналистики, позволяющий быть на порядок ниже газетного. Не зря американцы именуют телевизор "ящиком для дураков".

- Известный в начале XX века немецкий газетчик, основатель кафедры журналистики в Гейдельбергском университете, профессор Кох сетовал в свое время: "Нельзя сделаться журналистом, как делаются инженером, врачом - после приобретения запаса знаний и практики. Нужно иметь призвание…. К сожалению, последнего нет у тех самых лиц, которые претендуют на роль руководителей общественного мнения31".

- Полная чушь! Журналистика - инструмент манипулирования обществом. Кто получил инструмент в руки - тот и журналист. Он может быть актером, военным, учителем, барменом - это несущественно. В Красноярске директором телестудии одной телекомпании работает бывший киномеханик из Лесосибирска, без образования, изгнанный незадолго до этого назначения из другой телекомпании за профнепригодность. Но администрацию он устраивает, нет - не в качестве профессионала. В ином качестве…

- "Руководителям общественного мнения" по барабану технология журналистики: получив в управление механизм манипуляции социумом, они набирают обслуживающий персонал по своему вкусу, зачастую примитивному, порою - извращенному. Все равно телезритель, радиослушатель, читатель - безропотно все проглотит, на худой конец, отберет из предлагаемой продукции менее тошнотворную.

- Наименее тошнотворная продукция - новости. Они вытесняют все остальное, однако пугаться их засилья не надо: рекрутированная на смену старикам молодежь пока ничего другого не умеет, но это у нее возрастное, это пройдет. Еще Эмиль Золя жаловался: "Новость - вот последняя формула. Эта формула изгнала большие, серьезные статьи, убила литературу, критику и отводит с каждым днем все больше и больше места крупным и мелким новостям, отчетам репортеров и обозревателей"32.

- Факт - товар, который, по мнению потребителя, не обманет. Увы, любой товар можно подделать. Недаром в западной журналистике существует термин "фактоид", означающий подобие факта. Фактоид, таблоид, рифмоид33 - это все эрзац, не требующий от производителя профессионализма, но востребованный на информационном рынке маргинальным потребителем.

- Информация - самый простой в исполнении жанр журналистики. На телевидении это 10 секунд закадрового текста на общих планах "с наездом", пара слов участника событий в камеру - и финальная "стоечка"34 журналиста. На радио то же самое, но без видеокамеры, а про газету говорить нечего: там весь информационный блок можно подготовить по телефону.

- Но, несмотря на простоту (а может, благодаря ей?), сегодня новости - самый перспективный жанр. "Новостийщики"35 в фаворе, они могут быть спокойны за свое будущее, их не уволят, не сократят - они должны ежедневно, ежечасно, ежеминутно, информировать население. Задачи "новостийщиков" для российского народа когда - то хорошо сформулировал Адольф Гитлер:

- "Гораздо лучше установить в каждой деревне репродуктор и таким образом сообщать людям новости и развлекать их, чем оставлять им возможность самостоятельно усваивать политические, научные и другие знания. Только чтобы никому не взбрело в голову рассказывать покоренным народам об их истории; музыка, музыка, ничего, кроме музыки…"36.

- Тенденция к голой информативности пришла в русскую журналистику с проклятого Запада, в свое время ее углядел английский газетный магнат Сессиль Кинг: "Журналисты изымают из новостей их внутренний драматизм. Они отбрасывают в сторону сочное мясо и предлагают читателю голую кость, слегка приправленную пресным соусом ненужных слов"37.

- Теперь эту голую кость предлагают и российскому читателю, под предлогом "объективности". Так - де работают журналисты во всех цивилизованных странах. Как говорят в таких случаях: что крестьяне - то и обезьяне…

- Еще "публицист ленинской школы" М. С. Ольминский38 в конце XIX века отмечал в сибирской газете "Восточное обозрение", что в материалах журналиста должно отражаться мировоззрение автора, не подверженное цензуре, административному произволу или обывательским пересудам. И отмечал совершенно правильно: это было в традициях прогрессивной российской журналистики.

- Сейчас можно что угодно говорить про первых большевиков, но свои нелегальные издания они делали именно в этих традициях. И делали - мое почтение. Впрочем, оппозиционная отечественная журналистика по качеству была всегда на порядок выше государственной: свежий номер герценовского "Колокола", к примеру, в России первым прочитывал Александр II - там были самые актуальные публикации.

- Что лежит на рабочем столе нынешнего Президента, сложно сказать: в России оппозиционных СМИ практически нет, а за кордоном - одни олигархи да "братки". Не потянут они ни "Колокол", ни "Искру". Как говорится, экстерьером не вышли…

- Кстати, когда большевистские СМИ стали государственными, они превратились в рутинные официозы. Однажды коллектив газеты "Правда" отмечал свой юбилей, и на какой - то зарубежной презентации им предложили сделать групповой снимок. Советские журналисты с готовностью скучковались перед фотокамерой. На другой день в западных газетах появилась фотография с подписью: "Коллектив журналистов, которые делают самую скучную газету в мире"…

- В 1894 году сельский учитель Е. Ф. Кудрявцев основал в Красноярске первую частную политико - экономическую и литературную газету "Енисей". Благодаря материальной помощи Иннокентия Кузнецова, из династии золотопромышленников Кузнецовых, газета была оснащена лучшим в Сибири типографским оборудованием и на протяжении 10 лет считалась наиболее респектабельным изданием в Енисейской губернии. Но в начале XX века Кудрявцева стали теснить более оперативные, маневренные, броские газетчики. "Енисей" захирел и был закрыт. Кудрявцев, лишившись средств, покончил с собой39.

- Любознательный читатель-зритель-слушатель обратил внимание на засилье в СМИ развлекательных проектов, где журналистики в традиционном понимании уже практически нет: конкурсы, лотереи, ток-шоу, в финале которых - непременное вручение победителям подарков, премий, путевок, квартир. В таких конкурсах требуются не журналисты - здесь их профессионализм ни к чему - а entertainers ("развлекатели")40: известные актеры, поп-звезды и даже политические деятели. Они нужны для привлечения внимания, не более.

- Принцип, используемый в таких программах, эксплуатирует понятие, введенное французским философом Жаном Бодрийяром: "логика Пер - Ноэля"41. Разжигая вожделения участников, организаторы дают телезрителям возможность виртуального удовлетворения собственных вожделений. Зрителя манит процесс раздачи "новогодних подарков" (отсюда - название синдрома), с детства сохранившийся у каждого человека на уровне подсознания. В выигрыше оказываются все: авторы шоу, участники и зрители. А больше всего - спонсоры, рекламировавшие свою продукцию…

- На радио развлекательная программа еще примитивнее. В прямом эфире "ди-джей" предлагает угадать исполнителя прозвучавшего "хита" и сообщить в студию. Счастливчик получает кружку, майку, контрамарку на дискотеку - словом, мелочь. Но тинейджеры обрывают телефоны. Считается, что это изобретение американской журналистики, именуемое у них "квиз" (quiz)42.

- Не желая огорчать поклонников развлекательных программ, вынужден, тем не менее, сказать правду: и ди - джеи43, и ентетейнеры - это по сути дела наши массовики - затейники, выпускавшиеся некогда техникумами культуры для работы с населением в местах массового отдыха трудящихся. Но народ на затейников просто так сегодня не клюнет: без паблисити нет просперити. Приходится прибегать к импортной упаковке. Короче, "холя ногтей и ондулянсион на дому", как заметили некогда авторы бессмертного романа44.

- В метрополии, которая, концентрируя российские финансы, живет по законам больших чисел, проблемы изданий несколько иные чем, в провинции, где с незапамятных времен существует неразрешимое противоречие между затратами на производство и прибылью от подписки, рекламы и розницы. Во - первых, возможности издания не всегда совпадают с желаниями рекламодателей. А во - вторых, запросы зрителей-читателей-слушателей далеко не всегда совпадают с возможностями издания.

- Вот и крутись редактор, как знаешь. Если сальдо положительное - живи, нет - закрывайся. Не зря же в любой редакции, телестудии, радиостанции отдают приоритет журналистам, умеющим добыть для редакции оплаченный вкладыш или эфир45.

- В государственных СМИ этого вопроса не стояло: журналисты не знали ни расходов, ни прибыли - они имели зарплату и гонорар. Говорят: зато они были подцензурны, а сейчас - воля… Ох, лукавство: журналисты частного издания еще в большей зависимости от хозяина: захочет - приблизит, захочет - урежет зарплату, захочет - с кашей съест. Безо всякой цензуры…

- Сегодня снова наступило время частных изданий. Казалось бы, слава богу, есть надежда, что снова появятся предприниматели, типа упоминавшихся Пастухова, Кудрявцева… Не появляются. Почему? Потому что в метрополии некому создавать новые газеты, новые телеканалы, новые радиостанции - там преимущественно делят бывшие государственные СМИ. А при этом не нужен талант журналиста - здесь надобен нюх маклера.

- Но если дележ центральных СМИ худо - бедно контролируется властью, то в провинции все происходит проще: коммерсант покупает телеканал, газету, радиостанцию, на худой конец, эфирное время - жене, любовнице, детям. А те отрываются от вольного, время от времени раскручивая нужных для бизнеса партнеров и политиков. Понятное дело, не за спасибо. Власть относится к этому с пониманием - своих любовниц девать некуда…

- Журналисты - маргиналы46. Они существовали и раньше - но с другим знаком. В советское время это были изгои, не вмещавшиеся в прокрустово ложе требований партийной печати. Известный пример - Сергей Довлатов. Неизвестных - тьмы и тьмы. В XXI веке новый всплеск маргинальной журналистики позволяет условно обозначить ее, как некую, качественно новую социальную страту, наподобие нищих, беженцев или "гастарбайтеров"47.

- Маргиналы рекрутируются из неофитов, доверчиво хлынувших в "демократические" издания, телеканалы, радиостанции. Но они в подавляющем большинстве - частные и не столько демократические, сколько купеческие. По наработанной схеме ребят берут "стажерами", без оплаты труда, и через некоторое время под благовидным предлогом заменяют новыми, получая, таким образом, постоянную, даровую рабочую силу.

- Столкнувшись с таким цинизмом, молодые журналисты мгновенно избавляются от принципов, привитых в университетах, и превращаются в наемников, "солдат удачи", готовых на все. Их используют в избирательных штабах, пресс-службах многочисленных политических партий, промышленных компаний - и в "желтой" прессе. Они исполнительны, всеядны и не брезгливы. Самые небрезгливые выбиваются наверх и, преуспев, с наслаждением попирают своих менее удачливых товарищей.

- Журналисты - маргиналы культивируют в обществе то, что Ницше в свое время определил как "ressentiment"48 - коллективное чувство мстительной злобы по отношению к установленной иерархии ценностей, в которой им нет места. О социальном содержании синдрома, именуемого "ressentiment", говорить сложно: маргиналам безразлично, где эксплуатировать его - в демократических, коммунистических, шовинистических изданиях, "желтой" прессе или предвыборной кампании… Они ведут войну против всех…

- Репортерам старой школы плохо удается превращение в маргиналов - не позволяет жизненный и профессиональный опыт. Чаще они просто уходят, как уходят волки из стаи, когда уже не могут отстоять свое место. Только выглядит это не так романтично, как у Киплинга в его "Сказке джунглей".

- Смена российского журналистского корпуса - отнюдь не свидетельство смены государственных ориентиров, концепций, доктрин… Просто старые кадры не могут адекватно отображать энтузиазм, c которым новая власть берется за очередной передел всего, что попадается под руку: собственности, идеологии, населения… На это способны молодые люди, без комплексов. В их возрасте свойственно выражать естественный восторг по поводу любых перемен - не очень профессионально, но с годами это придет…

- Густав Хейнеманн49, президент ФРГ в начале 70-х годов, как- то признался : "Я не могу больше слышать слово "восторг". Я переживаю уже пятую правительственную систему, и, если бы ко всему относился с восторгом, то давно бы сидел в сумасшедшем доме".

Хейнеманн мог себе позволить сказать это - он никогда не был российским журналистом.

Валерий Кузнецов

 


Страница 3 из 11 Все страницы

< Предыдущая Следующая >
 

Комментарии 

# Мила   25.06.2014 18:45
что б в политику податься, надо удачно народу мозги запудрить http://domadel.ru/article/easiest_way_to_start_political_career
собери митинг, бей себя пяткой в грудь, притворяйся, что о России- матушке радеешь
Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать

Вы можете прокомментировать эту статью.


Защитный код
Обновить

наверх^