14. Наследственные, травматические и алкоголические выключения задерживающих центров

Гете утверждает, что не описал ни одного преступления, которого он не чувствовал себя в состоянии совершить. Но если такова тяга к преступлению, к убийству у этого величавого олимпийца, тайного советника, министра, универсального гения, то насколько должны быть сильны задерживающие центры, «тормозные реакции» у подавляющего большинства людей, куда более злобных и менее социально благополучных, чем Гете. Одним из важнейших компонентов преступности, по-видимому, является совокупность не-наследственных нарушений тормозных аппаратов, тем более приобретенные алкогольные или наркотические нарушения его. Другой важной компонентой тяжелой преступности являются наследственные и ненаследственные поражения центральной нервной системы.

Эти наблюдения, однако, носят не совсем систематический характер. Поэтому особый интерес имеют наблюдения Д. Уильямса (Williams D., 1969), который обследовал электроэнцефалографически 333 преступника, совершивших убийство, насилие, нанесших тяжелые увечья. Изучая тех из них, кто не страдал грубыми повреждениями мозга (эпилепсией, слабоумием, травмой черепа), Уильямс обнаружил замечательную закономерность: у преступников однократных аномалии ЭЭГ обнаруживались не чаще чем среди обычного населения (10 %),. однако среди рецидивистов имелись аномалии у 50 %. Изучение характера преступлений показало, что у большинства «однократных» преступление было реакцией на крайне тяжелый жизненный конфликт, а у рецидивистов в основе лежали личностные особенности, выражающиеся в постоянно агрессивных реакциях и в довольно обычных жизненных условиях. Данные и выводы Уильямса несомненно заслуживают проверки, и очевидно, что привычно агрессивные реакции могут иметь совсем не биологическую, а социальную или психологическую основу.

Исследования Уильямса можно было бы счесть попыткой так или иначе вернуться к пресловутой идее Ломброзо о врожденно преступных типах. Однако проведенные (под руководством проф. А. М. Свядоща) Э. В. Батуриной исследования 400 воров-рецидивистов, трудно поддающихся коррекции, показали не только то, что более половины воспитывалось без родителей в нарушенных семьях, в частности алкоголических, и еще до 15 лет попало под влияние уголовников. Здесь существенно то, что 40 % из них составляли психопатические и психопатизированные лица. «Очень большой процент (34,7 %) составляли лица с психопатоподобным состоянием, возникшим на органической почве (ранее перенесенные травмы черепа, энцефалиты); сравнительно много (8,6 %) оказалось лиц с легкой степенью дебильности, 11 %, хотя и были признаны в свое время вменяемыми, однако имели эмоционально-волевые нарушения, дающие основание заподозрить у них вялотекущий шизофренический процесс (гебоиды, психопатоподобный вариант шизофренического дефекта)». Проф. А. М. Свядощ подчеркивает, что «сгущение патологии было обнаружено именно у наиболее трудно социально-адаптируемой группы воров-рецидивистов...» (Свядощ А. М., 1967, 139−140).

Несколько более подробно этот вопрос освещен самой Э. В. Батуриной (там же, с. 132−133). Обследовалось «400 правонарушителей со стойкими антисоциальными установками (воры-рецидивисты) в возрасте от 20 до 60 лет, женщин — 63, мужчин — 337». «Исследования показали, что психопатические черты характера, начавшие формироваться с детского возраста, отмечались у 162. Эти лица рано обнаруживали неуравновешенность, непослушание и упрямство, вели себя враждебно дома и в школе. Многих из них влекло к бродяжничеству, вследствие чего они рано убегали из дома и попадали под влияние уголовных элементов, которые в дальнейшем направляли их деятельность. 139 обследованных перенесли в прошлом тяжелые мозговые поражения (травмы головного мозга, менингиты, менинго-энцефалиты и т. п.), способствовавшие возникновению у них психопатоподобных состояний. Со стороны психической сферы у этих лиц выступала аффективная неустойчивость, возбудимость, взрывчатость с состояниями недовольства и иногда со склонностью к истерическим реакциям. Наряду с этим у них наблюдалась вегетативная неустойчивость. У 21 человека выявился эпилептиформный синдром с изменениями личности по органическому типу. Врожденная умственная отсталость в степени легкой или средней дебильности имелась у 34 обследованных. У 44 человек было основание с большей или меньшей степенью предполагать наличие вялотекущей формы шизофрении (психопатоподобный вариант шизофренического дефекта и гебоиды). Около половины всех обследованных в тот или иной период времени злоупотребляли алкоголем». Автор отмечает положительное действие нейролептиков.

Для нас здесь даже при отсутствии контрольной группы обследуемых существенна высокая частота тяжелых мозговых поражений (139 чел.), эпилептиморфности (21), дебильности (34), вялотекущей шизофрении. Д. Уайльд и Д. Понд (Wild D., Pond D., 1952) в Англии изучили электроэнцефалограммы более 105 лиц, обвиняемых в убийстве, что примерно составляет около шестой части этой группы в Англии за 1947 — 1950 гг., однако имело место некоторое преимущественное изучение эпилептиков; среди этих 105 только 30 были личностно нормальны, 38 — анормальны или психопатичны, 10 имели интеллект на грани низкой нормы или олигофрении, у 15 имели место эпилептические судороги, 16 страдали депрессивным или шизофреническим психозом, 6 — органическими поражениями ЦНС. Характер преступлений был изучен у 94 человек; 17 обвинялись в непреднамеренном убийстве, 28 — в явно мотивированном, 18 — в немотивированном, 9 — в сексуальном, 22 были психически больными. Не только в группе психически больных, но и в группе немотивированных убийц большинство имели аномальную ЭЭГ. Примерами немотивированного убийства являются: 22-летний мужчина с низким интеллектом, который схватил за ноги двухлетнюю падчерицу и ударил ее головой о каминную решетку за то, что она не переставала плакать; туповатый солдат застрелил повара, который ему грубовато отказался налить чаю; другой раздробил молотком череп своей любовнице за то, что она попросила его перестать непрерывно включать и выключать свет, а затем убил и ее ребенка. Аномальные ЭЭГ обнаружились почти у двух третей убийц в возрасте до 30 лет. Среди убийц было не менее 18 достоверных эпилептиков, что в 30 раз превышает частоту их среди населения, но, конечно, частично объясняется отбором.

Но во всех этих исследованиях остается, по-видимому, недостаточно выясненной причинная связь. Надо иметь в виду, что образ жизни и окружение будущих убийц зачастую неконтролируемы, а возможные травмы черепа и ведут к тем поражениям мозга, которые обнаруживаются на ЭЭГ.

Мы здесь обращаем особое внимание на английские исследования, потому что преступность в США имеет чрезвычайно ярко выраженный характер.

Давно известно, что немотивированные вспышки бешенства характерны именно для височной эпилепсии и сравнительно редки у других эпилептиков, а крупнейший французский эпилептолог Г. Гасто (Gastaut Н., 1969) указывает на то, что вспышки параксизмального бешенства, часто по самым ничтожным поводам, обнаруживаются почти у 50 % больных височной эпилепсией. Больные помнят об этих приступах бешенства, тогда как истинные психомоторные судороги сопровождаются потерей сознания.

Связь психических дефектов с височной долей устанавливают чешские психиатры и невропатологи (Kolarsky А. et al., 1967). В результате очень тщательного объективного и длительного изучения сексологии у по существу безотборных больных височной эпилепсией эти исследователи установили отсутствие сексопатии у 28, неясность положения у 18, явно выраженную гомосексуальность у 26 и другие четкие сексуальные аномалии (гомосексуальность и т. д.) у 19, т. е. у одной четверти всех больных височной эпилепсией; что особенно важно у 10 из 19 поражение височной доли имело место очень рано, во всяком случае до трехлетнего возраста.

К настоящему времени накоплены значительные сведения о каузальной связи между различными нарушениями центральной нервной системы, в частности лимбического ее отдела и височных долей, с неудержимой агрессивностью. Обычно считается, что травмы черепа — редкое явление. В действительности же дело обстоит совсем иначе. Оценка частоты поражения мозга в США дает следующие цифры: детский паралич — 0,5 млн., умственная отсталость – 6 млн., судорожные заболевания — 2 млн. Считается, что около 1,5 млн. людей в ходе двух мировых, корейской и вьетнамской войн получили серьезные травмы черепа. Почти 3 млн. людей ежегодно получают травмы во время автомобильных катастроф, и наиболее частой летальной травмой является черепная. Примерно в трети черепных травм поражаются внутренние ткани и органы черепа.

«Обычно думают, что болезнь мозга — редкое явление. Но, по-видимому, более десяти миллионов американцев страдают явным поражением мозга, и что мозги еще примерно пяти миллионов слегка повреждены.

Это вовсе не значит, что все эти люди агрессоры. Мы говорим лишь, что среди относительно немногих, рецидивирующе агрессивных по отношению к личности, довольно значительная доля этих 5—10 % населения живет с не вполне нормально функционирующим мозгом».

Поражения эмоциональных центров, травматические, инфекционные или наследственные, могут приводить к синдрому дисконтроля. Локализационно этот синдром связан с эмоциональным мозгом − лимбическим. Лимбическая система охватывает извилины, гиппокамп, таламические и гипоталамические ядра, массу базальных ганглий, средний мозг и миндалины. К числу функций этой системы относятся регуляция поведения (в частности, выбора между альтернативами «драка» или «бегство») и эмоциональный уровень (в частности, готовность к буйству).

По статистике Федерального бюро расследований США в 1968 г. в этой стране произошло более 14 тыс. убийств, 31 тыс. изнасилований и 288 тыс. покушений или нападений с отягчающими обстоятельствами. Произошло также около 1 млн. нападений на младенцев и детей, около 3 млн. случаев травм, вызванных автомобильными происшествиями. По мнению психиатров (Mark V., Erwin F. R., 1970), при всем значении средовых факторов значительную часть этих происшествий нельзя объяснить ими, некоторая часть вызвана синдромом дисконтроля: именно эндогенные и экзогенные поражения височной области вызывают готовность к бешеной реакции на незначительные происшествия, ярость, эксплозивность. Характерно, что вирус бешенства часто инфицирует именно центральную часть височной доли, причем тельца включения изобилуют именно в клетках гиппокампа, т, е. этот вирус избирательно разрушает именно лимбическую систему и ту часть ее, которая сдерживает агрессивность. Этот синдром нередко связан с поражением височной доли. Личностные изменения у больных с височной эпилепсией могут заключаться в нарушениях зрительных восприятий, например, размеры предмета могут представляться то большими, то меньшими, расстояния до них могут представляться то далекими, то близкими; звуки тоже могут казаться далекими или близкими, тихими или громкими. Может иметь место деперсонализация или дереализация, возбуждающие тревогу и предчувствия: возникает чувство deja-vu наоборот, знакомая обстановка кажется совсем чужой. Могут возникать навязчивые представления, в особенности перед приступом. Возникают чувства страха, тревоги, ужаса, отчаяния, очень слабо связанные с истинным значением индуцирующего внешнего фактора. Во время приступа могут происходить сложные зрительные, тактильные и слуховые галлюцинации, развиваются сложные виды стереотипного автоматизма.

Эти симптомы существенны потому, что нередко предшествуют вспышкам агрессии и дисконтроля у некоторых буйных лиц, отнюдь не страдающих судорогами, что указывает на существование фенокопирующих друг друга механизмов агрессии. Примером является Тони Д., 25-летний машинист с рецидивами брутальности, избиения жены, драк и опасных автомобильных катастроф. Он размозжил лицо своей любовнице, ударил свою жену свинцовой трубкой, пытался ее зарезать, едва не задушил своего сына подушкой. Он приходил в ярость после малейших приемов алкоголя, обычно сразу вызывавших слуховые галлюцинации и буйство. Обладая нормальным интеллектом, он не мог читать и даже подписывался с трудом. На ЭЭГ обнаружились двусторонние аномалии височной доли, возможно, связанные с ранее перенесенной тяжелой травмой черепа.

Другим примером является 38-летняя Тереза Л., страдавшая нимфоманией со множеством гетеросексуальных и гомосексуальных связей, в больнице по 20 раз в сутки открыто мастурбировавшая. Она однажды пыталась оскопить своего мужа разбитой бутылкой, позднее раскромсала бритвой спину другому мужчине. В правой лобной части у нее обнаружили очаг аномальной электроактивности; назначение дилантоина нормализовало ее сексуальную активность. Однако в период пропусков этого противосудорожного медикамента она дважды пыталась покончить с собой.

Поль М., 20-летний красивый юноша, почувствовав, что приходит в бешенство и боясь кому-нибудь повредить, сам обратился в Бостонскую больницу. Учинив разгром в своей собственной квартире, он осколками разбитого зеркала глубоко изрезал себе грудь и живот. В прошлом он имел большой эпилептический припадок, на военной службе постоянно нарушал дисциплину и быстро терял самообладание. Рентгенограммы установили умеренное поражение мозга, и он был подвергнут медикаментозному противосудорожному лечению (дилантоин) с хорошими результатами.

Припадки у Томаса Р. начались после тяжелейшей анемии мозга, развившейся из-за поздно прооперированной прободной язвы желудка. Послеоперационная кома длилась трое суток. Вспышки ярости направлялись преимущественн